Двор зверей - К. А. Найт

— Ну, черт возьми, я думаю, есть причина, по которой вы охотники, — замечаю я.

— Лучшие. — Вейл подмигивает, когда я бросаю ему пистолет.

— Нам нужно возвращаться. Сколько их еще может быть?

— По меньшей мере сотня... — От воя у меня замирает сердце.

Это то, что я знаю лучше, чем свое собственное.

— Чан! — Кричу я, выбегая из дома, обращаясь на бегу.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Я бегу так быстро, как только могу, следуя за воем. Мари выкрикивает мое имя, но я игнорирую ее, моргая от дождя, когда останавливаюсь прямо перед продолжающейся битвой. Волки падают, их предсмертный вой разрывает мне сердце. От звука выстрелов у меня звенит в ушах, пока я лихорадочно обыскиваю массу тел передо мной, пока не нахожу его.

Он больше не в обличье волка. Я не знаю, почему и как он обратился, но его глаза сияют ярко-янтарным, а с когтей капает кровь даже в человеческом обличье. Его огромное обнаженное тело покрыто кровоточащими ранами, включая пулевые отверстия.

— Чан, — шепчу я.

Он окружен охотниками, все они размахивают оружием и намерены свалить нашего альфу, как будто знают ему цену.

Наши бета заняты борьбой, пытаясь добраться до своего альфы, но, похоже, никто не замечает, что он замедляется.

Раны дают о себе знать.

Его окружают по меньшей мере десять охотников. Чан может и альфа, но он всего лишь человек.

Один зверь.

Мое сердце колотится, а затем останавливается на мгновение, когда он спотыкается под тяжестью своих ранений. Я проталкиваюсь к нему сквозь толпу, разворачиваюсь, когда что-то хватает меня за плечо. Я рычу, не обращая внимания на боль, пытаясь продолжать, но охотник останавливается передо мной со злобной ухмылкой.

Игнорируя его рот и слова, которые он собирается произнести, я вонзаю когти ему в шею и обхожу с другой стороны, прежде чем убрать их и отшвырнуть его. Мой взгляд снова приковывается к Чану, когда он, спотыкаясь, опускается на одно колено, прежде чем с криком подняться на ноги.

Нет.

Нет.

Нет.

Я перепрыгиваю через волка, прижимающего кричащего охотника к мокрой земле, все еще пытаясь добраться до него. Мой нос дергается от запаха бензина, и когда ощущается жар, я оборачиваюсь и вижу языки пламени, облизывающие дом стаи, когда охотники, смеясь, спешат прочь.

На мгновение я колеблюсь, но раздается еще одно болезненное ворчание.

Звон.

Я сосредотачиваюсь на нем, замедленная бушующей вокруг нас битвой. Другие руки хватают меня, пытаясь выпотрошить любого волка, которого они могут найти, но я игнорирую их. Что-то внутри меня знает, что если я отвернусь от Чана, это будет конец.

С могучим стоном он падает на колени, его руки подняты Крест-накрест, чтобы остановить лезвие, направленное к его горлу. Вместо этого лезвие рассекает его руки. Я вижу, как вспыхивают его глаза, но он держится крепко, пока охотник не пинает его в спину.

— Белый! Дом! — Я кричу, но знаю, что они слишком далеко. — За нашего альфу!

Я поднимаю упавший клинок и бросаю его. Удар вонзается в охотника, заставляя его клинок опуститься, и Чан пошатывается, прежде чем с трудом подняться на ноги. Запах его крови доносится до меня даже сквозь дождь и огонь, пожирающий наш дом позади меня.

Я самая быстрая волчица. Я самая быстрая волчица…

Руки хватают меня сзади, приподнимая, и теплый рот касается моего уха. — Не так быстро, чудовище.

Я с криком бросаюсь назад, отбиваясь от них, но другие руки хватают меня, пока каждая из моих рук не оказывается в охотничьей хватке, и они заставляют меня опуститься на колени. Я не смотрю на них. Я не могу отвести взгляд от Чана.

Он снова падает, пуля пробивает ему бок. Он пытается подняться на ноги, и я заклинаю его сделать это, но он слаб. Аконит. Он снова падает, а охотники смеются.

Нет!

— Вставай! — Я рычу. — Вставай и сражайся!

Я борюсь с удерживающими меня руками, пытаясь добраться до него.

Еще одна пуля пробивает его насквозь, на этот раз руку, затем еще одна попадает в бедро, когда он ревет. От этого звука волосы на моих руках встают дыбом. Он все еще не сдается. Он борется, чтобы встать на ноги - победить, защитить свою семью, защитить эту стаю.

Он настоящий альфа.

Однако их слишком много.

Еще одна пуля пробивает его грудь, и охотник подходит к нему ближе, занося клинок над головой, готовый отсечь голову Чана.

Голова моего отца.

— Чан! — Я беспомощно кричу. — Отец!

Как будто он слышит меня, его голова резко поворачивается ко мне, его глаза встречаются с моими, хотя он знает, что его смертельный удар неминуем. — Отвернись, принцесса, — одними губами произносит он.

— Нет! — Я рычу и с удвоенной настойчивостью отталкиваю держащих меня охотников, вскакиваю на ноги и ныряю за ним, но слишком поздно.

Лезвие падает, и я в ужасе наблюдаю, как оно перерезает ему горло. Его глаза расширяются, когда они вынимают лезвие и опускают его обратно, отсекая ему голову.

Он катится по траве, а я падаю на колени, не в силах отвести взгляд от его открытых, безжизненных глаз.

Чан... Отец.

Чьи-то руки снова хватают меня, но я не обращаю на них внимания.

Горе наполняет мое тело, овладевая им до тех пор, пока я не перестаю дышать.

Я разбиваюсь вдребезги.

Мой крик эхом разносится по Луне, сотрясая землю своей яростью.

Все вокруг меня меркнет.

Я больше не чувствую ни боли в своем теле, ни рук, держащих меня, ни жара горящего дома стаи.

Все, что я чувствую, - это глубокая бездна агонии, поглощающая меня.

Мое тело скользкое от дождя, волосы мокрыми локонами свисают вокруг лица. Наш дом горит, когда Мари издает горестный вой где-то позади меня.

Моя собственная голова откидывается назад, мой крик прерывается, когда я кричу о своей боли луне.

Язычки пламени обжигают мою кожу, и я могла бы сгореть, насколько мне известно, но мне все равно.

Я слышу гулкий крик, подхваченный волками, когда они оборачиваются,