Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

___

Новость о свадьбе Олеси стала действительно неожиданной. Я думал об этом, но почему-то не всерьёз. Или просто надеялся на что-то.

Мне даже было неудобно ей звонить. Поэтому я просто написал СМС со скупым поздравлением. Всё, на что меня хватило.

К Новому году ничего не поменялось в моей жизни.

Ларе исполнился год. Она всё ещё была тревожной, капризной. Казалось, что время идёт для всех вокруг, но не для меня. Я застрял во временном пузыре, и это было моим наказанием. Если честно, ощущал я себя не на свои годы. Я был уставшим от этой жизни человеком, вот и всё.

Праздники были для всех. Поэтому няня была с семьёй, а я – с Ларой. Оля приехала с детьми и мужем. Поздравила и приготовила ужин.

Стало морально теплее с ними за одним столом. Но это не заменит праздничные застолья и шум с Олесей, моими детьми. Так сложно осознавать, что некоторые вещи заканчиваются. Ещё сложнее из-за того, что ты этому виной. Поэтому ты злишься… казалось бы, на всех вокруг, но основная злость обращена к себе.

Третьего числа мы с Ларой проснулись рано, впрочем, как всегда. Поели. Она была на удивление спокойной. Но я знал, что это ненадолго. У неё резались зубы, добавить к этому её привычную нервозность – клубок так себе. Но не сегодня.

Даже хотелось поблагодарить её за это, но я сдерживался, чтобы не вспугнуть счастливые часы.

После обеда, когда она уже как раз проснулась, в дверь позвонили. Оставив дочь в манеже, я пошёл открывать, так как за окном стоял мороз, и чуть не провалился сквозь землю в чёртов ад.

На пороге стояли сын и дочь.

Не сумев совладать с эмоциями, я молча глотал воздух и ронял слёзы. Горло душило так сильно, что разболелась голова.

Я никак не мог в этом поверить… просто не получалось поверить своим глазам.

– С Новым годом, пап, – сказала дочь, и я словно свалился в реальность.

– С… – отвернувшись, я скрыл эмоции за ладонями и раскрыл дверь пошире.

Дети вошли и стали снимать куртки. При них не было чемоданов. Ничего. Лишь коробка в руках Лены.

– Подарок, – она улыбнулась и протянула его мне.

– Спасибо, – просипел с трудом. – И с праздником вас.

Мой взгляд остановился на сыне, который пока ещё молчал.

В гостиной завозилась и зашумела Лара. Это привлекло внимание Артура.

– Ребёнок плачет, – сказал он, сняв обувь, и я поспешил на крик, хотя у меня чесались руки обнять сына и дочь. Но я не хотел давить или отталкивать их ещё дальше. Они были здесь, но это не говорило о том, что всё в порядке. На самом деле, я не имел понятия, хороший ли знак, что они оба приехали.

Взяв ребёнка на руки, я развернулся в тот самый момент, когда они оба вошли в комнату.

Артур просканировал Лару. Его взгляд был нечитаем совершенно. Лена улыбнулась.

– Она так выросла.

Дочь подошла ближе и снова улыбнулась сестре. Та потянулась вперёд и заползла на руки Лены.

– Ты меня, наверное, и не помнишь, да?

Я удивлён, что она была такой приветливой. После отношения Веры к Лене и постоянного прессинга из-за того, что старшая дочь не смотрела за сестрой по прихоти, я думал, она к ней и на шаг не подойдёт.

Она села на диван и потянулась за игрушкой. Мы же с сыном стояли напротив друг друга. Молча.

– На ночь останемся, – сообщил он, наконец заговорив. – Ты не против, надеюсь.

– Нет. Не против. И вы можете… кхм… сколько угодно.

– На одну ночь.

– Конечно. А ваша мама?

– Не приехала, – ответил он всё тем же тоном.

– Ясно. Кушать хотите?

– Да.

– Нет.

Они ответили в один голос.

– Доставку закажем? У меня только от вашей тети осталась еда. Ей уже пара дней.

– Сойдёт, – сын пожал плечами, и мы двинулись на кухню.

– Лена, если начнёт нервничать, сразу зови, ладно?

– Всё норм, пап.

Задержавшись буквально на секунду, чтобы насмотреться на свою дочь, поверить, что моя девочка действительно здесь, ухожу.

Накрываю на стол. Ставлю салаты. Разогреваю курицу и пюре. Сын достаёт стаканы и открывает сок, наполняя для каждого. Снова молча.

Но я не против. Он имеет право злиться. Не хотеть общаться со мной и даже не видеться. И всё же Артур приехал. Это должно что-то значить.

Закончив с приготовлениями, сын замер. Обернулся в мою сторону. И внезапно начал тот самый разговор.

– Ты предал маму.

Его обвинение прозвучало как выстрел. Мишенью было моё сердце.

– Да.

– А меня учил тому, что семья – это святое.

Артур стрелял, не промахиваясь. Попадая в цель строго по центру.

Но я не буду юлить.

– Я ошибся. Струсил. И до сих пор виню себя за всё, что сделал. Потерять вас всех – это моё наказание. Самое жестокое из всех возможных. И я верю, что ты никогда так не поступишь с теми, кого любишь и кем дорожишь. Я рад, что ты встал на сторону мамы. Что остался с ней. Но я не могу не скучать по своим детям.

– Разве у тебя нет другого ребёнка?

– Я отец, Артур. Трижды, как ты заметил. Но я люблю тебя и Лену. И я буду продолжать скучать по вам, любить. Сейчас, когда вы так далеко, это даёт отличную пощёчину всему, чем я дорожить перестал.

В груди всё стянуло от эмоций.

– Каждый день я всё это ощущаю. Одиночество.

Он смотрел на меня с сомнением. Но я не лгал и не пытался обелить то, что натворил. Артур – мой сын, и признаться ему в том, что мне страшно и стыдно, не зазорно. Ведь сейчас показывать ему какую-то там стойкость нет никакого смысла. Я сломлен своими же поступками.

– Прости, сын.

Он смотрел на меня ещё какое-то время. Затем… то ли показалось, то ли нет, но он кивнул, а после прошёл мимо меня и позвал сестру есть.

Этот визит был началом. Но очень длинным и болезненным. Мне кажется, что спустя годы я всё ещё не буду тем, кому мой взрослый сын сможет доверять. Улыбаться искренне и не таить за пазухой обиду.

Если кто и понял цену предательства, похоти и мимолётной эйфории, сломавшей всё, что казалось твёрдым фундаментом, то это я.

Годы шли один за другим.

Мои дети находили счастье. Сын женился на