Влюбиться не предлагаю - Катя Маловски

Прогуливаясь пешком до Лилиного дома, стараюсь себя не накручивать вариантами, потому что всё равно никогда не угадаешь, что там в девичьей головушке перемкнуло, из-за чего она так резко сменила модель поведения.

Мне не приходится долго ждать, пока кто-то зайдёт или выйдет из подъезда, а удаётся сразу, как только подхожу к двери, проскочить внутрь вместе с сотрудником скорой помощи. В нетерпении отсчитываю этажи, надеясь, что медработнику не в ту же квартиру, что и мне. Нет, на четвёртом этаже я выхожу один.

Не смотря на то, что я не до конца уверен, что Лиля дома, решительно нажимаю на звонок. Спустя несколько минут дверь открывается. С порога на меня недоверчиво смотрит Лилин отец. С виду трезвый. Бодро стоящий на ногах.

— Здравствуйте, Лиля дома? — согласен, глупый вопрос. Зато формулировка вежливо-нейтральная: я и поздоровался, и сразу о главном спросил.

— А ты кто?

Не помнит меня, видимо. Но это и к лучшему. То знакомство было не самое удачное.

— Я её друг.

— А имя у друга есть?

— Артём.

— Стой тут, Артём, — прикрывает дверь, оставляя меня стоять в подъезде.

Что ж, с лестницы не спустили, уже неплохо.

В ожидании разглядываю пространство вокруг. Краска на бледно-зеленых стенах местами отваливается и идёт трещинами. Прямо на полу выделяется своей эстетикой стеклянная пепельница с «ёжиком» из окурков. Откуда-то доносится аромат жареной картошки с грибами. Но вся эта «лирика» не даёт мне отвлечься от предстоящего разговора.

Наконец, из квартиры выходит Лиля. Какая-то потерянная. Осторожно прикрывает за собой дверь. Значит, наши переговоры будут проходить в подъезде. Окей. Может, не хочет, чтобы нас отец подслушивал.

Молча её рассматриваю: толстовка, короткие шорты, вязаные белые шерстяные носочки. Такая домашняя. Такая милая. С ней бы сейчас какао пить и фильмы смотреть. И целоваться, само собой. Желательно на моём матрасе.

— Привет, — начинаю диалог первым.

— Привет, — опускает взгляд, засовывает руки в карман толстовки.

— У тебя что-то случилось?

— У меня всё лучше всех, — вот теперь смотрит на меня, нервно кусая губы. И всем своим видом говорит, чтобы я шёл на хрен.

— А я уж подумал, нежелание отвечать на мои сообщения и звонки как-то связано с тем, что у тебя резко зрение село и слух испортился.

— Нет, моё нежелание связано с разочарованием.

— Прости, с чем?

— С разочарованием, — повторяет как для особо непонятливых.

— И это разочарование как-то связано со мной?

Что вообще происходит?

— Ты говорил мне, что можешь стать новым поводом для моих проблем, но не думала о значении твоих слов с такой стороны.

— С какой такой? — напрягаюсь.

— Когда этот повод появляется оттуда, откуда ты его совсем не ждёшь. Я думала, что могу тебе доверять.

— Лиль, изъясняйся понятнее.

И вот тут лучше бы она на меня не смотрела.

— Зачем ты рассказал Тимуру о моём отце?

Глава 37. «Усомниться»

Лиля.

Очень хочется верить, что в глазах Артёма я вижу сейчас искреннее удивление. Но мои сомнения, посеянные событиями вчерашнего вечера, не дают мне впустить это доверие внутрь себя.

— Что я Тимуру рассказал? Повтори, пожалуйста.

— О моём отце, — горький привкус неловкости перед друзьями до сих пор ощущается на моих губах.

— То есть, по-твоему, я — подъездная бабка, не умеющая держать язык за зубами? Так?

— Об этом знали только ты и Дина.

— Вот видишь, ещё и Дина была в курсе.

— Дина не могла…

— А я, значит, мог?

Не отвечаю Артёму на его вопрос. Я запуталась. Слишком свежо в памяти надменное выражение лица беляшика, когда он вчера вечером оказался по «счастливой» случайности в том же самом кафе, что и я. Его слова всё ещё отдаются противным эхом в моей голове.

— Ну, за*бись… — Артём разводит руками, комментируя моё молчание. — И когда, по-твоему, я мог это сделать? За чашечкой чая в непринужденной беседе с любимым братом? Типа так, к слову пришлось?

— Я не знаю когда, — чеканю, злясь, в первую очередь, на себя, что поделилась. И что теперь приходится пожинать плоды своего откровения.

— Не знает она, — Артём поворачивает голову в сторону мусоропровода, по которому что-то с грохотом падает.

Умом-то я понимаю, что с Тимуром он больше не общается. Но это со слов самого Артёма. А ещё я осведомлена, что в начале недели его машина была замечена во дворе дома его родственников. Не сложно догадаться, чей зоркий глаз это увидел. Но ведь Артём не должен мне отчитываться за каждый свой шаг? И что он там забыл, не моё дело.

Может, про моего отца Тимур раньше узнал? Просто в кафе подвернулся очень удачный момент. Я уже привыкла отвечать на его атаки. И вчера была готова, что он не пройдёт мимо и что-нибудь изрыгнёт в мой адрес. Но тема его очередной издёвки была настолько неожиданна, что я просто была застигнута врасплох.

«Гордеева, ты не пьёшь что ли? — намекнул на кружку кофе в моих руках, в то время как все остальные заказали себе пиво. — Правильно делаешь. Тебе пить нельзя, а то до отца недалеко скатиться. Ведь предрасположенность к алкоголизму передается генетически».

Возможно, он ещё что-то говорил, но я до такой степени была скована стыдом, что не слышала его словесный понос, не находя в себе силы ему ответить. Язык не поворачивался. А Тимур, будто почувствовав, что нащупал моё слабое место, продолжил: «Мне, конечно, нравится, когда ты пьяненькая… Такая сразу сговорчивая и приставучая».

Была бы рядом Дина, она бы за меня заступилась, дала бы беляшику «прикурить без зажигалки». Но её со мной не было. Вроде как Костя с ребятами пытались что-то вставить, но их быстро осадили.

Вечер для меня был испорчен. Не смотря на уговоры остаться, я вызвала такси. Естественно без личного водителя и без тарифа «Комфорт плюс». По пути домой, смахнув входящее сообщение от Артёма, звонила Дине, глотая от обиды подступающие слёзы, бессовестно отрывая её от романтического свидания с Лёшей. Подруга меня успокаивала, как могла. Обещая навлечь на Тимура Соковича небесную кару. Но, как по мне, то, что он больной на голову и есть его кара.

— Ты хочешь, чтобы я