Притворись, что ты моя - Люси Скоур

Четвертое июля, День независимости, был в Биневеленсе еще более важным событием, чем погружение в холодное озеро.

Городские торжества стартовали утром с забега на пять километров в красно-бело-синих майках. Накануне Альдо удивил Харпер, заявившись с майкой в цветах американского флага и стартовым номером.

– Пять километров? Я не могу пробежать пять километров!

– Ты можешь, черт бы тебя побрал. Если я поеду на дурацком ручном велосипеде, ты побежишь со мной. – Альдо плюхнулся на диван.

Физиотерапевт поставил крест на желании Альдо бежать на его новой ноге. Вместо этого, после долгих споров, он уговорил его ехать на ручном велосипеде.

– Если ты будешь бежать позади меня, как идиотка, размахивая руками, никто не заметит Альдо с деревянной ногой на гребаном цирковом велосипеде.

– Даже не притворяйся, что ты стесняешься. Все глаза будут прикованы к тебе. – Харпер ткнула его в плечо.

– Трудновато произвести впечатление на девушку, если ты ведешь себя как инвалид.

– Просто сними рубашку, и всем будет наплевать, даже если ты поедешь на карликовом пони. Ты хочешь произвести впечатление на какую-то определенную девушку?

Альдо отпил большой глоток воды.

– Возможно.

Теперь они стояли рядом на стартовой линии. Куча народа подходила пожать руку Альдо, обнять его и поблагодарить за службу. Он вежливо принимал знаки внимания. Харпер подумала о том, как затворник Люк отнесся бы к подобному вниманию. Доброжелательное внимание после смерти Карен, должно быть, заставляло его страдать.

Когда время приблизилось к 9 часам, бегунов на стартовой линии прибавилось. Харпер приложила руку к трепещущему сердцу.

– Я так нервничаю! Это нормально, нервничать? – прошептала она, обращаясь к Альдо.

– Это не нервы. Это возбуждение.

Их разговор был прерван диктором.

– Леди и джентльмены, прошу встать, сейчас прозвучит национальный гимн в исполнении Пеги Энн Марсико.

Альдо слез с велосипеда и встал по стойке смирно, отдавая военный салют. Харпер почувствовала, что у нее выступили слезы, когда она увидела, как мужчина, так много отдавший своей стране, салютует флагу.

Как отметят этот день Люк и его подразделение? Будет ли это на следующий день? Или они празднуют вместе со всей Америкой?

Удивительное сопрано Пеги, поразившее Харпер, вернуло ее к действительности. Вся кожа покрылась мурашками.

Чудесным утром четвертого июля Харпер стояла в лучах солнца, сияя от гордости за любимого мужчину и его лучшего друга.

* * *

– О боже. Я умираю, Альдо, я умираю, – глотая ртом воздух, проговорила Харпер.

– Если бы ты не могла говорить, я бы заволновался.

– Ты даже не задохнулся, – пробормотала она.

Альдо сверкнул улыбкой.

– С тобой все в порядке. Ты взяла отличный темп.

Он помахал рукой группе детей, стоявших у края тротуара и аплодирующих им. Почти всю дистанцию их сопровождали выстроившиеся вдоль улиц жители Биневеленса. Харпер увидела слева дом миссис Моретта, но ее самой на улице не было.

– Где твоя мамочка?

– Вероятно, на финишной линии.

– Сколько еще до нее? Не думаю, что я смогу добежать. Может быть, я просто подожду здесь? На обратном пути ты подберешь меня.

– Не драматизируй. Ты слышишь крики?