Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Я мог бы поклоняться этим сиськам всю ночь. Прикусываю сосок, прямо перед тем как отпустить.

— Сломаешь мои границы, как обещал в Ираке, да? — выдавливает она сквозь мою хватку, продолжая испытывать меня и действовать мне на нервы своей дерзостью.

Из моей груди вырывается низкий смешок.

Я сильнее сжимаю пальцы на её шее, перекрывая кислород. Я собираюсь буквально лишить её воздуха.

Она судорожно хватает ртом воздух, но не пытается вырваться. Лишь цепляется пальцами за руку, обхватившую ее горло. Я удерживаю её жёстко, почти грубо, и она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Но я этого не допущу… или, может быть, допущу.

— Вот что ты со мной делаешь, — злобно шиплю, касаясь губами ее уха. Она издает тихие стоны сквозь удушающий захват, но я пока не даю ей сделать вдох. — Почувствуй мою боль, Ари, — говорю я, глядя, как она бьется в моих руках, как в уголках глаз скапливаются слезы — она плачет, как я и хотел. Всё это время она не сводит с меня яростного взгляда, позволяя себя душить.

— Я, блядь, дышать не могу, когда тебя нет рядом. Точно. Так. Же. — хрипло и мрачно рычу я, напоследок сжимая горло еще сильнее. Ее глаза закатываются, и она едва не отключается.

Отпускаю, и Ари заходится кашлем, жадно втягивая украденный мной воздух. Взяв себя в руки, она не отрывает от меня взгляда. Ей не нужно ничего говорить. Она хочет, чтобы я ее поцеловал.

Но еще рано.

Затем она делает глубокий вдох и встаёт на колени на сиденье, задрав задницу в воздух. Я обожаю видеть её в такой позе, но сейчас она пожалеет о своих словах.

Тяжело дыша, Ари смотрит на меня через плечо.

— Какая грязная девочка. Хочешь смотреть, как я тебя уничтожаю?

Она кивает, закусив губу.

Задираю платье ровно настолько, чтобы обнажить ее красивую киску. Усмехаюсь, видя, что здесь она тоже плачет по мне.

Что ж, блядь, очень жаль.

Нависаю над ее спиной и дразню членом, смазывая себя маслом. Оно отлично заменяет покупной лубрикант, поэтому всегда лежит в пикапе. Также я использую мёд, который сочится из неё. Провожу головкой члена по её клитору, кружу вокруг него, и Арт громко стонет.

— Всё еще думаешь, что выдержишь, Ангелок? — Приставляю головку к ее заднице. Вход слишком узкий. Знаю, что ей будет больно. С силой шлепаю по ягодице. Раздается звонкий хлопок, Ари дергается, но тут же возвращается в исходное положение.

— Я не сбегу, — чеканит она.

— Какая жалость. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься... — Толкаюсь в ее задницу, медленно проникая внутрь. Она стонет, впиваясь ногтями в сиденье.

Черт возьми, и здесь тоже такая тугая.

Удовольствие закипает в каждом нерве, накатывает чувство эйфории, когда она сжимается вокруг меня. Одно это движение — и я уже на грани.

Я не полное чудовище. Наклоняюсь, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Она смотрит на меня через плечо, облизывая красные губы.

Поглаживаю клитор, играя с ней, и в ответ раздается стон. Ее дыхание сбивается, ноги дрожат. Я помогу ей приблизиться к оргазму, но разрядку не дам.

Мне нужно почувствовать ее вкус.

Убираю палец с клитора и слизываю соки.

— Сладкая, как вишенка.

— Ох, блядь, Дэнни... — умоляет она сквозь рваное дыхание.

Резко толкаюсь, погружаясь в задницу до последнего дюйма, и она кричит. Но не от страха. А от наслаждения.

— Так болезненно приятно, — выдыхает она под непрекращающийся рев хэви-метала.

— Отлично, дай мне услышать твой крик.

Снова шлепаю по заднице, затем сжимаю ягодицы, продолжая жестко трахать. Оставляю всё больше синяков, снова предъявляя на нее права.

Ари упирается ладонью в стекло над сиденьем, чтобы удержать равновесие. Из-за того, как я ее трахаю, ей просто необходимо за что-то держаться, ведь я не собираюсь останавливаться. Ее пальцы дергаются от каждого сокрушительного толчка.

— Твои крики — музыка для моих ушей, детка, — рычу я, продолжая безжалостно вколачиваться. Она так прекрасно меня принимает.

Пикап начинает раскачиваться от того, с какой силой я ее трахаю, а я ускоряю круговые поглаживания клитора. Мой Ангелок сегодня захотела пасть с небес, и именно я поймаю ее. Отпускаю клитор и хватаю за бедра. Я слишком хорошо знаю ее тело — Ари вот-вот кончит. Только вот я ей не позволю. Затем я вижу, как её ладонь соскальзывает со стекла, оставляя отпечаток на запотевшем окне.

Она тянется к клитору, но я отбиваю ее руку.

— Ты сегодня не кончишь. В этом и заключается наказание.

В ответ раздается недовольный рык — она взбешена. Убрав руку, Ари снова упирается в окно.

Черт, быть в ней — так приятно. А наблюдать за тем, как она злится на меня, умоляя при этом уничтожить её тело и душу, делает всё еще лучше.

Каждая часть её тела так идеально обхватывает мой член, что я мог бы погружаться в неё снова и снова всю оставшуюся жизнь, и мне всё равно было бы мало.

Я продолжаю входить и выходить из тугого лона; она стонет и поскуливает сквозь музыку и звуки шлепков кожи; к этому шуму добавляется лязг моей пряжки. Ари смотрит, нахмурив брови. И с каждым сокрушительным толчком греховной похоти, которым я ее сотрясаю, она разрушает меня самого.

Чувствую приближение разрядки; сейчас я просто дикий зверь, и ничто не остановит меня от того, чтобы трахать ее так глубоко, потому что она сжимает меня чертовски сильно.

Я мощно кончаю, вовремя успев вытащить член, и разбрызгиваю всю сперму по ее идеальной заднице. Сжимаю член, изливаясь прямо на свою девушку. Второй рукой впиваюсь в ее бедра так крепко, что наверняка оставлю синяки. Отмечаю ее, как свою — как и всегда.

Громко стону, достигая пика, и запрокидываю голову от всепоглощающего блаженства, пока опустошаю себя на неё.

— Дэнни! Пожалуйста, не поступай так со мной. Дай мне кончить, — хнычет Ари, но уже слишком поздно и, к ее огромному сожалению, я всё еще злюсь.

Будь это любая другая ночь, я бы заставил ее сесть мне на лицо и скакать на языке, пока она не кончила бы так мощно, что забыла бы собственное имя, помня лишь мое.

Я игнорирую мольбы, тяжело дыша.

Тянусь за полотенцем из бардачка. Всегда держу под рукой подобную мелочь. Вытираю её, убирая следы, оставшиеся на её спине, и, как только заканчиваю, она тут же вырывается из моих рук. Одёргивает платье, прикрываясь, затем поправляет лиф, возвращая всё на место.