Дом из пепла и стекла - Силла Уэбб

— Да. Как вы знаете, это в любом случае всего лишь договорённость. Он просто думает, что я лучший выбор, чем Иветта.

— Я не знаю о чём он думает, — она пожимает плечами. — Нико всегда был своего рода тайной, даже для меня — его матери. Мальчик скрывает свои мысли и чувства за стеной, которую построил много лет назад. Ты знаешь, откуда у него шрам?

Я киваю и обильно сглатываю.

— Я не знаю, какие у моего сына чувства к тебе, хотя я не верю, что они только деловые. Но ты? Я видела, как ты смотрела на Нико с Луной. С таким же успехом у тебя могли бы быть сердца вместо глаз.

Я останавливаюсь на месте. Она берёт меня за руку, и её хватка нежна.

— Ты из аристократов. Ты… защищена. Я переживаю, что жизнь с Нико, его людьми, покажется тебе сложной.

Я смеюсь, без всякого повода. Её глаза расширяются, но я веду её к потёртому столу.

— Этот стол был в нашей семье веками, — поясняю я. — У меня есть предки, которые влюблялись в конюхов. Которые были убиты за ведьмовство. Моя пра-пра-прабабушка влюбилась в пирата, и несмотря на всё, что сделала семья, чтобы остановить её, вышла за него замуж.

— Пират? Правда?

— Да. Правда. Так что, видите, — в моей родословной тоже есть немало жуликов и нарушителей правил. Что касается моего сердца. Да, я влюбилась в вашего сына. Не буду вам лгать. Для меня это не просто деловое соглашение. Если для него это так, то мне придётся иметь дело с последствиями, когда придёт время.

Её улыбка искренняя, и она согревает её прохладные черты лица, как солнце, выходящее из-за тяжёлой дождевой тучи.

— Я рада что у него есть кто-то, у кого есть чувства к нему. Не дай ему уничтожить их. Иногда люби его так сильно, как я. Знаю, что мой сын может быть трудным человеком. Как его отец. Он не слишком любвеобилен, и, возможно, в этом есть и моя вина, но нелегко быть мягким в нашей семье, в нашем мире. Я построила свои стены давным-давно, но я люблю своих детей. Даже мою упрямую дочь. Пойми, мы должны быть определёнными, а ты кажешься довольно мягкой. Податливой. Тебе придётся научиться держать себя в руках, если ты хочешь выжить как Андретти.

Мы входим в прихожую как раз вовремя, когда открывается входная дверь и Луна проникает внутрь, её лицо раскраснелось от ветра и прохладного воздуха, а может, от счастья увидеть Красавчика. Она улыбается от уха до уха.

— Синди, Нико сказал, если ты согласишься, я смогу вернуться и покататься на Красавчике. Можно?

Я смотрю на Нико, а потом опускаюсь на колени до уровня Луны.

— Можно, но он довольно большая лошадь. Как насчёт того, что мы купим тебе твою собственную?

— Моя собственная лошадь? — её глаза такие круглые, что это почти смешно.

— Если твоя мама согласится, то мы подумаем об этом, — я понимаю, что сперва должна была спросить миссис Андретти, и нервно бросаю на неё взгляд.

— Я думаю, что собственный пони здесь будет просто замечательно. Когда она поедет в Вестлакен, она будет среди девушек, которые ездят верхом.

Вестлакен? Это известная школа-интернат в глуши. Они планируют отослать её? Я только познакомилась с девочкой, но моё сердце сжимается за неё.

— Я займусь этим, Луна, и, возможно, в следующий раз, когда ты придёшь в гости, у Красавчика будет друг, более подходящий тебе по размеру.

После этого визит заканчивается довольно быстро. Луна выпивает стакан сока и съедает банан, а тётушки осматривают дом, охая и ахая от картин и антиквариата. Затем они все отправляются к машине.

Как только дверь закрывается, Нико поворачивается ко мне, и односторонняя улыбка расплывается по правой стороне его рта.

— Пони для Луны, да? Не было бы способа получить другую лошадь сейчас, не так ли?

Я изображаю невинность.

— Конечно, нет. Я только думаю о твоей сестре.

— Да, конечно.

— Кстати, она любит тебя. Герой поклоняется тебе. Я понимаю, почему. Ты с ней великолепен.

Он пожимает плечами.

— Она хороший ребенок. Она не заслуживает того, через что ей пришлось пройти.

Он может попытаться отмахнуться от этого, но Нико любит этого ребёнка. Это значит, что его сердце не каменное, а если оно не камень, то, возможно, он сможет полюбить меня.

Глава 26

Синди

Мои ноги несчастны в этих туфлях. Боже, кто сказал, что дизайнерские туфли более удобные? Нам всем сделали педикюр, а потом появилась какая-то женщина с пакетами одежды и обуви. Очевидно, Нико попросил её приехать в дом. Он сказал, что если я настаиваю на том, чтобы пойти на аукцион уродов, — его точные слова — то я буду выглядеть как женщина, достойная быть Андретти.

Я была немного оскорблена. Я сказала ему, что уже выгляжу достаточно хорошо, чтобы быть Андретти. Он улыбнулся мне, сказал, что я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, но мой гардероб оставляет желать лучшего. Затем он приказал мне встретиться с женщиной, которой он заплатил за то, чтобы она принесла мне новую одежду.

Одежда великолепна. Я не вру. Она принесла не так много. Несколько пар брюк. Один брючный костюм. Пара дневных платьев, одно нарядное платье, и одно вечернее платье. Две сумки и две пары обуви, плюс одна пара сапог. Всё подошло.

Конечно, вероятно, Нико измерил меня во сне. Я бы не сказала, что что-нибудь пройдёт мимо него.

Так что теперь я одета и готова к аукциону. Иветта, Айрис и Дейзи тоже. Мы стоим на лестничной площадке и ждём мужчин. Нико не может пойти со мной, так как у него длительная встреча, и он так нервничает, что не будет со мной, что приказал Джеймсу отправиться на аукцион. Не знаю, что, по его мнению, там может произойти. Будет много художников, моделей, модных редакторов и журналистов. Сиенна тоже будет там, представлять свою галерею, и я уверена, у неё будет охрана.

Всё же, Нико настаивал. Нет Джеймса — нет аукциона. С нами ещё один мужчина. Большой темноволосый парень, которого я раньше не видела.

Меня совсем не волнует аукцион, но я рада снова увидеть Сиенну. Я хочу поговорить с ней, чтобы узнать её получше.

Мы наконец выходим. На переднем дворе стоит огромный фургон с тонированными окнами. Это какой-то Мерседес. Джеймс открывает дверь и приглашает нас внутрь.