Два маленьких обмана - Лиз Карлайл

– Ты... ты когда-нибудь носила его, Виви? – Куину хотелось спросить не об этом. Он хотел знать, скучала ли Вивиана по нему. Но об этом нельзя было спрашивать.

Вивиана покачала головой:

– Сначала нет. Я убрала его подальше, ибо поначалу все-таки пыталась полюбить мужа. Я очень старалась. Но годы шли, а я не могла любить его так, как ему хотелось. Он становился все злее, пока совершенно не обезумел. Он заводил любовниц, содержанок. Мне... мне было это безразлично. А он злился еще больше.

– О, Вивиана, мне так жаль! – с чувством проговорил Куин.

Вивиана снисходительно пожала плечами:

– Это не убило меня. После рождения Николо мы практически жили отдельно. Мы с Серилией были счастливы, хотя этого нельзя сказать о Фелис. Я жила своей жизнью. И однажды я просто... я просто надела это кольцо. Не знаю почему. Мне захотелось надеть что-то яркое и красивое. Несколько месяцев я то надевала, то снимала его. Не думала, что Джианпьеро заметит или это как-то заденет его. Он ничего не сказал.

– Но это задело его? – спросил Куин. Вивиана утвердительно кивнула:

– Как-то днем, в воскресенье, я сидела с Серилией на скамейке в саду и читала ей. Джианпьеро вышел, чтобы сказать, что он снова уезжает. Он собирался провести пару недель со своей любовницей на нашей вилле. Он говорил холодным, очень неприятным тоном. Серилия почему-то взяла себе в голову, что на этот раз он не вернется. Фелис всегда остро переживала его отсутствие, но он никогда не уделял ни малейшего внимания Серилии. Но именно она начала плакать и просить его не уезжать. Я думаю... я думаю, она сделала это ради Фелис.

– Что произошло, Виви?

– Джианпьеро впал в дикую ярость. Он стал как зверь. Я никогда не видела его таким. Он плевался и называл Сери-лию маленькой monella... si, жадным отродьем... и еще хуже. Чем больше она плакала, тем отвратительнее становились его оскорбления.

– Негодяй!

– Наконец он схватил меня за руку, сдернул со скамьи и сказал: «Ах, бедняжка! Она плачет, потому что ей нужен ее папа!» Он сорвал кольцо с моего пальца и швырнул в нее. «Вот, Серилия, – сказал он. – Вот твой papa! А не я. Возьми это драгоценное кольцо, сага mia, в Англию, и посмотрим, сумеешь ли ты найти своего отца там!»

– Бог мой!

– Сначала Серилия не поняла, в чем дело, – шепотом продолжала Вивиана. – Она села на траву и отыскала кольцо, затем попыталась надеть его обратно мне на палец. Джи-анпьеро обернулся. Его лицо... Dio mio, его лицо было ужасно! Он подскочил и выхватил кольцо у Серилии. В саду в это время каменщики исправляли стену. Они оставили... большой молоток. Муж схватил его и, положив кольцо на камень, ударил по нему. Он бил снова и снова, с такой силой. Он продолжал кричать на Серилию, кричать, что он не ее отец. И что я неверная дрянь. Что он нас всех ненавидит. – Вивиана замолчала, не решаясь поднять на него глаза.

– Что произошло потом? – спросил Куин.

Вивиана промолчала. Чувствовалось, что она едва сдерживает слезы.

Куин взял ее за руку:

– Если тебе не хочется говорить, я пойму.

Вивиана подняла голову и печально посмотрела на Куина:

– Я попросила его отдать мне кольцо, чтобы оно было у Серилии, а он ударил меня.

В первую минуту Куин подумал, что неправильно понял сказанное Вивианой.

– Ты хочешь сказать, ударил тебя? – переспросил он.

– Он ударил меня, – ответила Вивиана, глядя Куину прямо в глаза. – Только на этот раз не ладонью или кожаным ремнем по своей привычке. На этот раз он ударил кулаком. И на этот раз остались синяки, которые я уже не могла скрыть.

– Боже милостивый! – Куин чувствовал, как в нем вскипает гнев.

Вивиана говорила по-прежнему тихо, но как-то бесстрастно, словно пересказывала чью-то чужую жизнь.

– Я очнулась на садовой дорожке вся в крови. Серилия стояла на коленях и плакала. Ей было всего лишь шесть лет. Она не знала, что делать.

– Боже милостивый! – проговорил потрясенный Куин. – И что ты сделала?

– А что еще мне оставалось делать? – равнодушным тоном спросила Вивиана. – Я встала и отвела дочь в дом. Попросила экономку послать за доктором. Я ей сказала, что Джианпьеро ударил меня и что у меня, похоже, сломан нос. Так и оказалось. И ничего нельзя сделать, сказал доктор. Так что я выбросила свою окровавленную одежду, вымылась и пошла к Серилии.

– Должно быть, она была ужасно напугана.

– Да. И она спросила, правда ли то, что сказал Джианпьеро, что он не ее отец. Тогда я... я сказала ей, что это правда. Что еще я могла сказать? Она так огорчилась. Думаю, едва ли она в то время что-то понимала. Она спросила, не собирается ли Джианпьеро отправить ее куда-нибудь, а я сказала, что это не важно. Что бы ни случилось, мы никогда не расстанемся. И тогда я дала ей кольцо. Я сказала, что Джианпьеро разбил кольцо, потому что в нем есть волшебная сила.

– Волшебная сила? – переспросил Куин.

– Волшебная сила любви, – объяснила Вивиана. – Я рассказала Серилии, что ее родной отец, дал мне его для нее и что оно означает его бесконечную любовь к ней. Я сказала, что пока она владеет этим кольцом, ее папа будет любить ее. Сейчас это... звучит так глупо. Но в ту минуту девочка нуждалась в том, чего я не могла ей дать. И поэтому... и поэтому я солгала.

– Нет, ты не солгала, Вивиана, – прошептал Куин. – Ты поступила правильно.

– Я старалась поступать правильно, – с грустью заметила Вивиана. – Но, как и мой брак с Джианпьеро, мои слова оказались неудачными. У Серилии появилась какая-то неестественная привязанность к этому кольцу. Ты можешь понять, почему она хотела носить его постоянно? Почему она вернулась в лес?

– Конечно, могу, – мрачно ответил Куин.

Он боялся, что это объясняло, почему было бы разумнее сказать ребенку всю правду. Тогда у нее было бы что-то большее, чем кольцо, позволявшее ей питать надежды и мечтать. Может быть, он был не намного лучше, чем мертвый кусок камня, явно таково было мнение Вивианы, но он хотя бы мог дать Серилии веру в то, что ее искренне любят.

Вивиана снова вздохнула и встала. Осторожно ступая на больную ногу, она подошла сначала к окну, затем к столу, затем снова к окну. Она смотрела куда-то вдаль, словно хотела перенестись в более счастливое время или в лучшее место.

– Итак, ты знаешь теперь, Куинтин, что я сделала, – тихо проговорила Вивиана. – И тебе следует узнать, какую цену потребовал Бог. Мой нос, он не просто безобразен. Он разрушен.

– По-моему, это по-прежнему красивый нос, – возразил Куин.

Вивиана отвернулась от окна и посмотрела на Куина.

– Он разрушен, – повторила она. – Cavit#39;a. В голове... полость, где резонирует воздух. Она... она не в порядке. Что-то исчезло. Изменилось.