Просроченное завтра - Ольга Горышина

Она чуть не забыла плащ, и Александр тоже. Гардеробщик остановил их уже на ступеньках. Шли они мирно и чинно, хотя и под ручку, но это Александр просто боялся, что она оступится, хотя к Аничковому мосту Алена обрела наконец прежнюю стройность походки. У подземного перехода Александр остановился и купил у бабульки букет гладиолусов.

— Это почти, как в первый класс, — улыбнулся он, преподнося Алене цветы. — Моя мать очень строгая учительница.

— Моя не лучше, — попыталась улыбнуться Алена, но улыбка вышла слишком кривой.

На каждую ступеньку она опускала ногу с удвоенной осторожностью, точно на болотную кочку. Высокие цветы мешали обзору, но она боялась ударить ими Александра. Но вот он отпустил ее руку и подошел к очередной бабульке. Эта торговала вязанными шапочками. Он попросил одну и напялил на Алену, и та сразу усомнилась в его трезвости, но лишь на секунду.

— А у вас есть раза в два меньше?

Бабулька начала перебирать свой товар, пока не нашла детский размер, и Александр заплатил за две шапочки.

— Мне не надо! — запротестовала Алена, но он тут же утащил ее по переходу на другую сторону Невского проспекта.

— Тебе не надо, выкини. А бабушке нужны деньги, — прошептал он уже на выходе.

— Ты можешь себе представить, как долго это вязать?

— Могу, — буркнула Алена, не став распространяться об опыте собственной семьи.

Они пошли дальше. Александр брел нога за ногу и не думал перебегать дорогу, как Стас. Под аркой он остановился и развернул к себе Алену.

— Пожалуйста, прими предложение моей матери. Я не буду гадать, что из всего этого выйдет, но моя мать на глупостях замечена не была. Это я пошел в отца, который сделал в жизни только две правильные вещи: женился на Эльвире и продвинулся по комсомольской линии. И снова, Стасу про пиво ни слова. Этот идиот не понимает порой элементарных вещей. Впрочем, в школе им и не учат.

Александр поправил шапочку и взглянул на часы.

— Мы дошли как-то слишком быстро, но на чай я напрашиваться не буду.

Теперь он принялся расправлять цветы.

— Лен, я очень хочу сохранить семью. Я не знаю, что выйдет из всех этих кадровых перестановок, но хуже точно не будет. Мать нашла хорошую няню. Она еще и медсестра. Мне кажется, что если Оксана хоть восемь часов в сутки будет думать о чем-то другом, а не о Еве, я верну жену. Мы с ней даже не говорим. А тут, может, будем обсуждать хотя бы бизнес, который я кстати тоже хочу сохранить. Так что сделай свою часть на пятерку с плюсом, и я в долгу не останусь.

Алена кивнула из-за гладиолусов, точно веером закрывших ее от Александра.

— Тогда завтра в восемь тридцать на том же месте в тот же час, — улыбнулся он и шагнул в сторону, чтобы дать ей пройти во двор.

На лестнице уже горела лампочка. Интересно, кто поменял — Макс, администрация или кто-то из соседей? Она скинула на руку букет и полезла за ключами, но им мешал конверт. Она запихнула его на самое дно сумки и открыла дверь. Тетя Маша окинула ее строгим взглядом, но Алена постаралась сохранить лицо.

— Купила у бабульков. Надо помогать бедным.

— Богатая стала? — продолжила бухтеть соседка.

— Пока нет, но скоро стану обязательно.

В комнате она на всякий случай закрыла дверь на ключ и достала конверт. В нем лежало шесть тысяч рублями и три стодолларовые купюры. Она уронила конверт на колени. Щедрость Александра пугала. Сколько это кружек пива по восемьдесят рублей? Может, и требования будут расти в геометрической прогрессии? Но если отказаться, как надолго хватит этих денег? Еще месяц назад она бы ответила, что на год, но сейчас она очень сомневалась в этом. Одну поездку в Болгарию они может и оплатят. Но у нее нет загранпаспорта, а данные внутреннего уже вписаны в новый договор красивым почерком Эльвиры.

Алена спрятала конверт в дореволюционный учебник по истории России, положив в кошелек только тысячу. Она потерла поджившую царапину. Хозяйка может оказаться опаснее кота. Зачем она понадобилась Эльвире? То, что у нее врожденный талант к бухгалтерии, на лбу не написано. Она лишь не ошиблась в трех тарелках. Неужели этого достаточно? Как-то сомнительно. Но утро вечера мудренее. Завтра что-нибудь да прояснится.

— Как тебе собственно мало надо. Иди-ка умойся и пойдем домой. Три метра дойдешь самостоятельно или попросить официантку помочь тебе?

Алена сначала кивнула, но быстро сообразила, что делает что-то не так, и замотала головой.

— Я сама.

— Ну, давай!

Александр поднял ее за руку и проводил до дверей туалета. Алена уставилась на себя в зеркало и зажмурилась. Только это не помогло. Как и ледяная вода и туалет. Ей хотелось чудом оказаться дома, залезть с головой под одеяло и не вылезать. Лучше бы она пошла на биржу труда, а не покупала газету «Профессия». С этим демоном-искусителем опасно даже дышать одним воздухом. Не может это быть предложением Эльвиры. Тетка же не сошла с ума — что можно выучить за три месяца? Это только по радио рекламируют трехмесячные бухгалтерские курсы. С секретарями-референтами хотя бы понятно, им вообще одного похода в салон красоты достаточно. Что в действительности затеял Александр Сергеевич? И почему в тайне от Стаса?

Она чуть не забыла плащ, и Александр тоже. Гардеробщик остановил их уже на ступеньках. Шли они мирно и чинно, хотя и под ручку, но это Александр просто боялся, что она оступится, хотя к Аничковому мосту Алена обрела наконец прежнюю стройность походки. У подземного перехода Александр остановился и купил у бабульки букет гладиолусов.

— Это почти, как в первый класс, — улыбнулся он, преподнося Алене цветы. — Моя мать очень строгая учительница.

— Моя не лучше, — попыталась улыбнуться Алена, но улыбка вышла слишком кривой.

На каждую ступеньку она опускала ногу с удвоенной осторожностью, точно на болотную кочку. Высокие цветы мешали обзору, но она боялась ударить ими Александра. Но вот он отпустил ее руку и подошел к очередной бабульке. Эта торговала вязанными шапочками. Он попросил одну и напялил на Алену, и та сразу усомнилась в его трезвости, но лишь на секунду.

— А у вас есть раза в два меньше?

Бабулька начала перебирать свой товар, пока не нашла детский размер, и Александр заплатил за две шапочки.

— Мне не надо! — запротестовала Алена, но он тут же утащил ее по переходу на другую сторону Невского проспекта.

— Тебе не надо, выкини. А бабушке нужны деньги, — прошептал он уже на выходе.

— Ты можешь себе представить, как долго это вязать?

— Могу, — буркнула Алена, не став распространяться об опыте собственной семьи.

Они пошли дальше. Александр брел нога за ногу и не думал перебегать дорогу, как Стас. Под аркой он остановился и развернул к себе Алену.

— Пожалуйста, прими предложение моей матери. Я не буду гадать, что из всего этого выйдет, но моя мать на глупостях замечена не была. Это я пошел в отца, который сделал в жизни только две правильные вещи: женился на Эльвире и продвинулся по комсомольской линии. И снова, Стасу про пиво ни слова. Этот идиот не понимает порой элементарных вещей. Впрочем, в школе им и не учат.