Одна грешная ночь - Сари Робинс

– О Господи! – прошептала Лилиан. – Мне надо прилечь.

– Да ты ведь уже лежишь, дорогая.

Фанни клохтала над ней, как наседка.

– Не могу ли я предложить вам ароматический уксус? – обеспокоенно спросил Уиннер.

– А как насчет бренди? – осведомился Диллон. – Кажется, мне не помешало бы выпить.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – раздался голос Ника.

Уиннер, Фанни и Диллон тотчас же отошли в глубину комнаты.

При виде Ника, стоявшего в дверях, из груди Лилиан вырвался вздох. Он выглядел великолепно в своем ярко-синем сюртуке с перламутровыми пуговицами, белыми кружевными манжетами и шейным платком цвета слоновой кости. На нем были черные бриджи, сапоги начищены до блеска.

– Лилиан! – Он шагнул к ней. – Что случилось?

– Со мной все в порядке, – пробормотала она, приподнявшись на локте и свесив ноги с дивана. Я просто немного устала. – В ке голосе звучал вызов.

– Ты уверена? – с тревогой спросил он.

Предательский румянец окрасил ее щеки.

– Совершенно уверена. – О, теперь он будет разговаривать с ней снисходительным, покровительственным тоном. Этого она не вынесет. – Ты что-то хочешь мне сказать, Ник?

– Оставить вас наедине? – спросил Диллон.

Фанни схватила его за локоть и зашипела.

– Да, вероятно, это хорошая мысль, – согласилась Лилиан.

– Ты уверена? – с тревогой спросила Фанни.

– Если еще кто-нибудь спросит, уверена ли я, я закричу.

Бросив на нее взгляд, Фанни повернулась к мужчинам:

– Оставим их на несколько минут.

– Я захвачу бренди, – объявил Диллон, прихватывая графин и зажимая его под мышкой. – Конечно, если он вам не нужен, Редфорд.

– Мне и так хорошо, – отмахнулся Ник.

Дверь за ними закрылась.

– Боюсь, они будут подслушивать сквозь замочную скважину, – прошептала Лилиан.

– Уиннер им не позволит.

– Фанни он позволит что угодно. Он уже увлечен ею. А увлечения лишают мужчин рассудка. – «Как и глупых молодых женщин», – подумала она.

Он сел рядом с Лилиан и взял ее руку. Черт возьми, ладонь его вспотела, это не к добру. Страх волной накатил на нее.

– Раз уж здесь доктор Уиннер, ты поняла, что я не был на заседании попечительского совета, – начал Ник, запинаясь.

– Эта мысль приходила мне в голову, – пробормотала она, теребя свободной рукой подол платья.

– Знаю, что не следует лгать, но не мог сказать тебе правду.

Она не проронила ни слова. Ждала.

– Знаю, что не имел на это права, но пошел повидать твоего настоящего отца, – продолжал Ник.

Его лицо то выпадало из фокуса, то снова появлялось. Он что-то сказал о ее настоящем отце.

– Лилиан, ты слышала, что я сказал?

Она попыталась сбросить охватившее ее оцепенение.

– Прошу прощения, повтори еще раз.

– Я знаю, кто твой настоящий отец.

– О чем, ради всего святого, ты толкуешь? – Она сорвалась на крик.

– Твой настоящий отец – виконт Рис. Он понятия не имел о том, что ты его дочь.

Лилиан прижала руку к груди. Ей показалось, что тело разлетается на тысячи осколков.

Обхватив рукой плечи, Ник крепко прижал ее к себе.

– Дыши, Лилиан, дыши глубже.

Она со свистом втянула воздух.

– Рис не бросал твою мать. Кейн их рассорил. Видимо, хотел воспользоваться приданым твоей матери. Твое настоящее имя Лилиан Рис.

Лилиан была потрясена.

– Ты знал, что Рис – мой отец? – с ужасом спросила она.

– Подозревал.

– И ни слова не сказал мне? Как ты мог!

– Я должен был убедиться, что не ошибся. Чтобы не давать тебе ложной надежды.

– Разве не я должна была принимать решение? – гневно выкрикнула она.

Он поднялся.

– Ты потрясена.

– Разумеется.

– Я скажу ему, чтобы он ушел. Что ты не готова к встрече.

– Так ты привел его сюда?

– Прошу меня простить, Лилиан. Думал, так будет лучше. – Он направился к двери.

Лилиан была в полной растерянности, ее била дрожь. Но постепенно она успокоилась, и все встало на свои места. Ник выяснил, кто ее родной отец. Она больше не должна носить имя Кейна. И все это благодаря Нику.

Более драгоценного подарка он не мог ей сделать. Для него, безродного сироты, имя было очень важно. И он подарил ей его, полагая, что это изменит ее жизнь к лучшему.

Ее мать не была брошена. И она сама тоже. Лорд Рис – добрый и честный человек. Она дружит с его милой женой. Он не оставил бы свое дитя в когтях такого монстра, как Кейн. Он просто не знал, что ее мать любила его. И не подозревал о существовании ребенка.

Любовь вовсе не была ядом, разрушившим жизнь ее матери. Этим ядом был Кейн. Алчный, самонадеянный, подлый.

Любовь не болезнь. Любовь – награда, дарованная тем, кто удостоился ее прикосновения. Любовь – волшебство. Она как воздух, как солнце, Лилиан и представить себе не могла, что полюбит так сильно, самозабвенно.

Ник принес ей радостную весть, а она оттолкнула его.

– Постой! – Лилиан бросилась в холл, но Ника уже не было. – Ник!

Лилиан помчалась в прихожую. Гиллман отскочил в сторону.

Хикс невозмутимо выступил вперед и открыл дверь, в которую хлынули золотые лучи полуденного солнца. И в этом сиянии Лилиан различила знакомую фигуру. Ник стоял на крыльце. Высокий, черноволосый, хорошо сложенный, великолепный во всех отношениях, любовь всей ее жизни.

Она поспешила к нему.

– Ник! – Лилиан рванулась на крыльцо.

В спешке она зацепилась за порог и полетела вперед. Но тут ее подхватили сильные руки, и Ник прижал ее к своей мускулистой груди.

– Мой дорогой смуглый рыцарь! – выдохнула Лилиан. – Я последняя дура!

– Это я глупец. С моей стороны было самонадеянностью…

Лилиан закрыла его рот ладонью.

– Ты принес мне бесценный дар! Не знаю, как и благодарить тебя!

– Правда? – с недоверием спросил Ник.

Внезапно в памяти Лилиан всплыла строчка из шекспировского «Генриха IV»: «Пока живу, я правду говорю и тем Нечистого я посрамлю…» Нечистым в ее судьбе, дьяволом во плоти был Кейн, и она изгнала его из своей памяти и из жизни. Больше не будет ни лжи, ни вопросов, на которые нет ответа, ни унижений.