Одна грешная ночь - Сари Робинс

– Лилиан! Лилиан! – звал ее Диллон, щелкая пальцами у нее перед носом. – Мы никак не можем вернуть тебя к жизни.

– О, прошу прощения, – пробормотала Лилиан, цедя мелкими глотками тепловатый чай.

– Трудно заварить хорошую кашу, когда почетная гостья время от времени теряет связь с реальностью и ни на что не реагирует.

– А что, уже сплетничают? – спросила она равнодушно.

– Сейчас говорят лишь о непомерных амбициях Дэгвуда, который никак не может примириться с тем, что ему не удалось повесить невинного. – Диллон хлопнул в ладоши. – Хотел бы я знать, покончено ли с его карьерой.

– Не стоит принимать желаемое за действительное, – фыркнула Фанни. – У публики короткая память, но политиканы помнят все.

– Тебе, Лилиан, наверняка хотелось бы видеть унижение Дэгвуда, – заметил Диллон, удивленный ее равнодушием. – Ты ведь его ненавидишь.

Она пожала плечами:

– Да, уж слишком честолюбив, но, в конце концов, он всего лишь выполняет свою работу.

– Что тебя тревожит? – спросил Диллон. – Сообщи я тебе новость на прошлой неделе, ты пустилась бы в пляс.

Фанни отправила в рот кусок фруктового кекса.

– Она влюбилась.

– Редфорд – чертовски красивый малый, – заметил Диллон. – Я обязан ему жизнью, как и тебе, Лилиан. Если бы не плохие манеры, он мог бы появляться в обществе.

Лилиан в ярости набросилась на Диллона:

– Ты самодовольный, чопорный идиот! Интересно, каким бы ты был, если бы вырос в приюте и…

Диллон рассмеялся:

– Да ты и впрямь влюблена, как кошка!

Лилиан умолкла и в изнеможении опустилась на кушетку.

– Пожалуй, ты прав.

– К чему такая мрачность? – спросил Диллон. – Отец будет по-прежнему выплачивать тебе содержание, пока ты не получишь наследство, хотя теперь ясен характер наших с тобой отношений. Ты можешь здесь оставаться, сколько захочешь. Отец так тебе благодарен за то, что ты изобличила Кейна.

– Диллон прав, – вступила в разговор Фанни. – Он вовсе не упрямый осел. А Редфорд и вправду замечательный человек. Теперь, после того как он спас собаку королевы и вызволил из тюрьмы Бомона, его агентство будет процветать. К тому же такое могло случиться и с лучшей девочкой, чем ты.

Лилиан погрозила ей пальцем:

– Ты ведь знала все наперед. И постаралась, чтобы так случилось.

– Ясно, как апельсин, – гордо сказала Фанни.

Диллон вздохнул:

– Думаю, это случилось бы, как только ты оставила бы меня.

– Не знаю, что теперь со мной будет, – со вздохом произнесла Лилиан.

– Значит, ты уже не едешь в Италию?

Фанни раскрыла веер и стала им обмахиваться.

– Просто возьми его с собой. Я думаю, что пожить в Венеции божественно.

– Нет, в Италии война. Кроме того, я нашла лучшее применение своим деньгам.

– И какое же?

– Пожертвую их на нужды благотворительности.

– Что-о? – возопила Фанни, сложив веер.

– Но не все же! – вторил ей Диллон.

– Нет, не все. Должна же я на что-то жить. Но все же значительную часть. У меня больше денег, чем мне может когда-нибудь понадобиться. Я хочу пожертвовать их Андерсен-Холлу сейчас, не дожидаясь, пока мне исполнится двадцать четыре.

– Ник рассказывал мне, что сейчас там полная неразбериха, – добавила Фанни. – Он опасается, что попечители проголосуют за то, чтобы приюту перестали отпускать средства, если у них не будет полного доверия новому директору.

Лилиан кивнула.

– Ник работает с Маркусом, сыном Данна, чтобы отстоять дальнейшее существование приюта и чтобы он продолжал функционировать в том качестве, в каком его оставил Данн.

Отчаянное положение приюта и обязательства, взятые на себя Ником, отнимали у него массу времени. Он разрывался между судом над Расселом и Кейном и заботами об Андерсен-Холле. Лилиан предчувствовала, что теперь они будут редко видеться. А ведь сегодня он собирался с ней поговорить.

– Не вешай носа, Лилиан, – сказала Фанни. – Все будет хорошо.

– Раз ты не едешь в Италию, то каковы твои планы, дорогая? – спросил Диллон.

Лилиан подумала, что Ник вел себя с ней совсем по-другому. С его уст никогда так легко не слетало слово «дорогая». К тому же он никогда ничего не говорил о своих чувствах к ней. И предстоящий разговор не сулил ей ничего хорошего.

– Не знаю, – мрачно ответила Лилиан.

Она была уверена лишь в одном: что с годами превратится в сморщенную старую каргу и окончит свои дни в полном одиночестве.

– Прекрати, Лилиан. Он тебя безумно любит.

– Он никогда об этом не говорил. Мало того, мне кажется, он намерен положить конец нашим отношениям.

– Но это было бы глупо с его стороны! – промолвил Диллон. – Никого лучше тебя он в жизни не встречал.

– Спасибо на добром слове, Диллон.

Лилиан не стала рассказывать о том, что Ник не хочет жениться, потому что опасается быть покинутым.

– Ник… он не верит в брак.

– Но ведь и ты не веришь?

– Но у него есть свой кодекс чести. Впрочем, не знаю. Он не до конца откровенен со мной. Возможно, сегодня он собирается мне сказать, что тяготится нашими отношениями.

Фанни скорчила гримаску.

– Ты слишком мрачно настроена.

Они с Диллоном обменялись многозначительными взглядами.

– В чем дело? – спросила Лилиан.

– Ник просил нас быть здесь сегодня днем, – ответила Фанни.