В вихре страсти - Кристи Келли

Солнце постепенно клонилось к закату. Длинные тени заполнили зловещую комнату, посреди которой вот уже три часа стояла Виктория. Ханна и Харди поняли, что она не скажет им, где письмо, и ушли. Разумеется, не навсегда. При мысли об этом она задрожала от ужаса.

Рано или поздно они вернутся со своим высоким покровителем и смогут делать с ней все, что угодно. Ее здесь никогда не найдут. Кто заподозрит герцога в причастности к заговору? Даже если Сомертон узнает о похищении, станет ли искать ее? После того как он вел себя сегодня утром, она вовсе не была уверена в этом, как и в том, нужен ли ей такой спаситель.

Его оскорбительное недоверие ранило ее больше, чем любые телесные страдания. Он никогда не изменится. Напрасно она полюбила его. И все же те несколько дней, что она провела рядом с ним, были лучшими в ее жизни. Короткой жизни, судя по всему.

Двери распахнулись. В комнате появился герцог Молдон в сопровождении Ханны и Харди. Молдон держался прямо и передвигался весьма проворно. Его возраст выдавала лишь седина, в остальном он никак не походил на немощного старика.

Он приблизился к Виктории. Она отвернулась от его смрадного дыхания, но он схватил ее за подбородок и, глядя в глаза, произнес:

— Итак, сколько боли мне потребуется причинить вам, чтобы вы назвали человека, которому передали письмо?

— Зачем мне говорить вам, на кого я работаю, если вы все равно изнасилуете меня?

Он злорадно улыбнулся:

— Опять же, все зависит от того, насколько вы любите боль, мисс Ситон.

Он протянул руку, и Ханна услужливо подала ему плетку.

Виктория вздрогнула от страха. Она слышала от проституток, что среди мужчин попадаются поклонники жестоких любовных игр. Однако здесь и сейчас будет происходить нечто иное. Вряд ли Молдон ищет удовольствий, ему нужна только боль. Ее боль.

— Ну, мисс Ситон, кто ваш напарник?

В надежде отдалить кошмарный момент она попыталась увести разговор в сторону:

— Как вы узнали мое настоящее имя? Молдон рассмеялся:

— Леди Фарли последовала за вами в Лондон. Неужели вы с Сомертоном думали, что ускользнули от нас?

— Нет, но почему вы не стали следить за Энкрофтом?

— За ним поехал другой человек. — Он прижался ртом к ее шее и стал сжимать зубы, пока Виктория не вскрикнула. — Уверен, ты очень скоро заговоришь.

Он развязал ей руки и скомандовал:

— Поверните ее.

Харди развернул Викторию лицом к столбу, и Молдон снова стянул веревками ее запястья.

— Пожалуйста, не бейте меня, — взмолилась она, ненавидя себя за то, что унижается перед своими мучителями.

— Кто из них — Сомертон или Энкрофт?

Не дождавшись ответа, Молдон вспорол ножом ее платье, разодрал его, а затем рассек шнуровку корсета и нижнюю сорочку. Виктория знала, что будет дальше. И все же, когда в ее спину впилось жало плетки, пронзительно закричала.

Никогда в жизни она не испытывала такой чудовищной боли.

— Понравилось? — Молдон схватил ее за груди. — На мой вкус, маловаты. Я предпочитаю полногрудых женщин, таких как леди Фарли. А вот мистер Харди много лет провел в плаваниях, и ты освежишь в его памяти всех юношей, с которыми он развлекался. Да и тебе наверняка уже приходилось подставлять задницу. Полагаю, Сомертон использует своих шлюх со всех сторон.

Герцог стиснул ее груди так, что Виктория вскрикнула.

— Последний шанс избежать боли. Кто? — Он отступил на шаг и занес над ней плетку.

— О Боже, нет! — Слезы брызнули у нее из глаз. Пусть ее исполосуют. Не важно. Она не выдаст Сомертона. Иначе они убьют его.

— Кто? — заорал Молдон, обрушивая на нее очередной удар.

Виктория выгнулась от нестерпимой боли.

— Зачем ты приезжала туда?

На этот вопрос она могла ответить.

— Я должна была изображать любовницу Сомертона, чтобы утихомирить ревность лорда Фарли.

При этих словах Ханна густо покраснела.

— Тебе поручили завлечь Харди в ловушку? — Молдон щелкнул плеткой.

— Нет. Да. Не знаю, — всхлипнула она. — Сомертон и Энкрофт просто хотели, чтобы я, если потребуется, обыскала его карманы.

— Чертовски легкая задача. Всем известно, как он любит худых блондинок. И блондинов.

Она оцепенела. «Всем известно, как он любит худых блондинок». Так вот почему Сомертон говорил, что она идеально подходит для этой работы. Он использовал ее как приманку.

— Мерзавец!

— О, ты не знала этого, не так ли? — злобно засмеялся Молдон.

Плетка с жутким свистом опустилась на ее спину. У Виктории потемнело в глазах.

— Пожалуйста, умоляю, остановитесь!

— Имя! — потребовал Молдон, а затем прижался к ней бедрами. — Ханна, полагаю, она уже достаточно разогрелась.

— Нет, — выдохнула Виктория. — Прошу вас, не делайте этого.