Любовь в прямом эфире - Вера Копейко

Надя закивала, не пытаясь глубже вникать в мысли Марии, хотя чувствовала, что подруга права. Вот ее бывший муж…

Надя вынырнула из воспоминаний, услышав теньканье трамвая за окном, и взбодрилась. Это был не просто звук большого города, а его символ. Когда Надя училась в Москве, то от этого звука всегда замирала, настораживалась, как кошка перед прыжком в темноте.

В селе, откуда она приехала учиться, звуки другие: шумно вздыхала корова в стойле, что под одной крышей с домом. Возились и хрюкали подросшие поросята в соседнем с коровой закутке. Лаял Рекс, которого на ночь отец пристегивал к длинной проволоке, и пес, кем-то потревоженный, гремел цепью, громко предупреждая: эта территория занята.

Другими были и запахи. Надя втянула воздух, ноздри затрепетали от сладких ароматов. Пахло печеными яблоками, ванилью, она различала терпкий дух корицы и томленой груши.

Так что же… Мария права? Нет, нет, поспешила Надя одернуть себя. В чем-то… может быть. Ну, например, она не ошиблась насчет зеленой ящерицы… Надя хмыкнула и в который раз посмотрела на дверь. Она уже собралась равнодушно отвернуться, уже подумала, не заказать ли себе чашку чая с капустным пирожком — вспомнить студенческие дни, но… В дверях стоял… он. В слаксах цвета хаки. В бежевой рубашке с расстегнутым воротом. Он быстро окинул взглядом полупустой зал и увидел ее.

— Здравствуй, Надя.

Она ответила ему в тон:

— Здравствуй.

— Я не опоздал, — поспешил заметить Саша.

— Нет, — ответила Надя. — Это я приехала раньше.

Саша Артемов сел напротив Нади. Возле столика тотчас возникла девушка с блокнотиком, протянула меню в коричневой папке.

— Итак, чтобы разговор наш пошел веселее…

— Я сегодня ничего не пью, сам знаешь, — перебила его Надя.

— Даже чай? — изумился он, его серые глаза замерли на ее губах, подкрашенных розовой помадой. «Ей пошла бы помада чуть ярче, — подумал он. — Но неважно, Кира ею займется…»

— Чай? — переспросила Надя.

— Чай. Даже не кофе…

— Кофе я уже пила, — сказала Надя.

— Отлично. — Саша открыл меню. — Та-ак… Чай. Зеленый, красный, черный, английский… Какой?

— Черный, — сказала Надя.

— А какое пирожное?

— Слоеное, как в прошлый раз, — не задумываясь ответила она. Она не решилась попросить слоеный капустный пирожок. Как-то уж слишком обыденно. Но тем не менее слово «слоеный» выскочило само собой. — А ты, конечно, будешь с розочками, — насмешливо заметила Надя.

Саша посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Пожа-алуй, — протянул он, не отрывая взгляда. — Как ты уже заметила… я люблю все мягкое и нежное.

— Да, я обратила внимание, — улыбнулась она.

— Я помню, — хмыкнул он. — В самый первый день я сумел воспользоваться случаем. Но мог бы… еще лучше…

— Ты о мороженом?

— И о нем тоже.

В его интонации Надя услышала намек на что-то еще, но заставила себя пропустить мимо ушей, не доискиваться до сути. Она уже знала, куда способна завести игра с Александром Артемовым. Нет, не в тупик…

Надя почувствовала, как запылали щеки.

— Я так удивилась… — засмеялась она, стараясь скрыть охватившее ее волнение.

— Ты удивилась тогда, что я выбрал «розочку», а не «пирата»?

— Да. Я думала, что мужчины должны выбирать…

— Не розочку, — закончил он за нее. — Нет, Надя, ты не права. Скажи, твой сын, если бы у него был безграничный выбор, какое мороженое выбрал бы он?

— Ну, конечно, торт из мороженого.

— Гм, вот это по-мужски, — согласился Саша, закрывая меню.

Тут же возникла девушка и, нацелив карандаш на чистый лист в блокноте, приготовилась записывать под диктовку.

— Итак, — сказал Саша, когда официантка отошла, — пока нам с тобой пекут пирожные, обсудим предстоящие дела.

Надя смотрела на Сашино лицо, видела, как быстро двигаются его губы, потом замирают, разъезжаются в улыбке. Она кивала, догадываясь, где следует кивнуть. Но если бы он попросил ее повторить даже самую последнюю фразу, она бы, точно, не смогла.

Странное ощущение — то ли сон, то ли явь? Но происходит все так, как пела ей Мария!

Из маленького серого городка в Казахстане Надя Фомина приехала в подмосковное село Часцы, а из него — в самый центр Москвы… И все это в какие-то считанные месяцы — как в кино.

— Поняла, да? — переспросил он Надю. Та, повинуясь его интонации, кивнула, хотя не сказала бы точно, с чем именно она согласна.

— Отлично. — Саша положил руки на стол и сцепил пальцы. Он внимательно посмотрел на Надю, потом на девушку, которая принесла им чайник и две чашки.

— Сейчас будут пирожные, — проворковала та и отошла от столика.

Надя смотрела, как мужчина, сидящий напротив нее, наливает ей чай в абсолютно белую чашку из такого же белого чайника. Это что же, правда — то, что он обсуждает сейчас с ней?

Она сегодня будет участвовать в телевизионной передаче. Неважно, что это эфир кабельного телевидения.

Надя тихонько засмеялась.

— А… Саша, я все хотела спросить… Тебе не было страшно войти в вагон и заиграть на баяне, запеть?

Саша поставил чайник на темный полированный стол и сказал:

— Страшно. Как тебе сейчас.

— Мне? — Она напряженно подняла светлые брови. — Мне…

— Или когда ты подписывала здесь же, — он постучал костяшками пальцев по столу, — контракт, который я привез. Разве нет?

— Нисколько, — засмеялась Надя. — Это ведь не приговор.

— Ты так считаешь?

— Конечно.

— Но ты внимательно прочла строчку…

— … о том, что я согласна выполнить все указания ведущего? — перебила его Надя, давая понять, что она не какая-нибудь легкомысленная девочка, готовая на все ради того, чтобы вылезти на телеэкран.

— Да.

Надя засмеялась.

— Но ведь меня не заставят делать что-то такое, что…

— Надеешься? — насмешливо поинтересовался Саша.

Надя внезапно почувствовала легкий холодок, пробежавший по спине. Она невольно поежилась и внимательно посмотрела на Сашу.

— Смеешься надо мной, да? Хочешь напугать?

— Конечно, — пожал он плечами. — Испуганный человек всегда в твоей власти.

— А… ты любишь власть?

— Я? — Он усмехнулся. — Знаешь, чем мужчина отличается от женщины? — сощурился он.

— Догадываюсь, — Надя насмешливо посмотрела на него.

— А вот и не тем, о чем ты подумала.