Любовь в прямом эфире - Вера Копейко

Николка остановился.

— Ну да, — фыркнул он. — Вот еще.

— Я серьезно, ты подумай на досуге. Он у тебя будет большой.

— Кто будет большой?

— Досуг. Не кто, а что, — ответила Надя, вороша светлые волосы на затылке Николки. — Ты ведь умный мальчик.

— Так все говорят. Я умный, как моя мама. — Он засмеялся и дернул ее за руку. — Говорят: твоя мама лучше всех училась в школе.

— Это правда. Я закончила школу с золотой медалью.

— Я тоже хочу.

— Ну так за чем дело стало? Давай.

— А ты правда думаешь, что я ищу фигурку, которую не положили в шоколадные яйца? — вдруг спросил Николка, словно наконец-то до него дошло.

— Очень может быть, — кивнула Надя. — Так что ты умерь свой пыл.

Мальчик нахмурился. Надя засмеялась.

— Я хотела сказать, ешь поменьше шоколадных яиц. И если слон есть, то когда-нибудь он тебе попадется… Но если ты будешь есть все подряд, это совсем не значит, что тебя ждет успех… Знаешь, Николка, нельзя хотеть чего-то слишком сильно…

Вспоминая свой разговор с сыном, Надя подумала, что не только Николка ищет того, чего, может быть, не существует. А она сама? Но как трудно отказаться, когда кажется: вот, вот оно. Еще одно усилие — и ты у цели.

Странное дело — вспоминая о Копчагае, Надя видела перед собой не город, не свою крошечную квартирку в заводском доме, не завод, а подругу Марию — девушку-акына.

— Такого не бывает, — сказала Надя, когда узнала, что в гостях, куда ее пригласили, будет девушка-акын. — Акыны — это мужчины. И потом, ее зовут Мария? — спрашивала она с сомнением. — Значит, она русская?

— Бывает, — уверяли ее. — И она наполовину русская. У нее отец казах.

У них с Марией началась странная дружба. Иногда Наде становилось не по себе, она вздрагивала и внутренне холодела, когда Мария брала свой инструмент — деревянную домбру, похожую на грушу, и начинала петь. Она пела о том, что было на душе у Нади.

Однажды Мария спела ей совершенно невероятное: Надя поедет в Москву… Длинная зеленая ящерица, которая будет извиваться по железной тропе, принесет Наде любовь… Надя узнает свою любовь по голосу. Как узнала по голосу и ее, Марию. Тот голос скажет ей что-то важное, что изменит ее жизнь навсегда… Надя найдет свой дом, но взамен отдаст свое сердце…

Когда Надя собралась уезжать из Копчагая, она и не вспомнила о предсказании Марии. Она давно знала, что ей придется уехать. Хотя бы ради сына. Николай должен учиться в русской школе. И лучше всего в Москве. Потому что после окончания московской школы гораздо проще поступать в институт. Она знала это по себе — после сельской школы ей пришлось попотеть, чтобы попасть в энергетический.

Но подумать только — Надя улыбнулась себе в зеркало, подкрашивая коричневой тушью ресницы, слова Марии… сбываются? Нет, нет, не стоит торопиться. Она засунула кисточку в футляр и с силой повернула, закрывая его. Раздался хруст. Ну вот, сломала, огорчилась Надя. И сказала себе: «Полегче!» Потом положила тушь в бордовую косметичку. Впрочем, кое-что из предсказаний Марии уже можно принять за правду.

Надя поправила воротник блузки из искусственного шелка, которая ей удивительно шла по цвету и по стилю. Крепко сжав пальцами кончик воротника, она заставила его смотреть в нужную сторону. Потом встала, повернулась боком к зеркалу, проверяя, хорошо ли сидят брюки и не вырисовываются ли контуры трусиков — она терпеть этого не могла на других, а на себе — тем более. Все в порядке, довольно улыбнулась Надя. Потом сунула ноги в желтые кожаные мокасины и нацепила на плечо коричневую сумку.

— Клавдия Михайловна, я поехала!

— Удачи, Надя, — коротко бросила тетка, не отрываясь от своего дела. Она стояла на веранде и наливала воду в пол-литровую баночку, куда собиралась поставить отросток девичьего винограда. Клавдия Михайловна не первый год упорно шла к своей цели увить девичьим виноградом весь дом. И уже весьма преуспела в этом — голой осталась только северная сторона деревянного строения.