Любовь в прямом эфире - Вера Копейко

«А ведь он правильно говорит», — думала Надя, сидя рядом с Сашей в машине. На самом деле она человек взрослый. И действительно радуется тому, что есть сейчас, в данный момент. И если юность — это девятый вал эмоций, то взрослый человек призывает на помощь опыт. Совершая поступки, он легче переживает последствия своих собственных ошибок, поняла она. Конец света — это когда на самом деле конец всему. Так зачем о том волноваться? А юноша…

Надя вспомнила, как мать говорила о ней:

— Надежда у нас уже родилась взрослой.

А потом, когда она собралась выйти замуж, мать сказала отцу, который был против этого брака:

— Какой смысл говорить ей, отец. Надя сама знает, что делает. И знает, как поступить, если что-то не по ней.

Так и вышло. Однажды Надя позвонила мужу на работу, была плохая связь, поэтому он не узнал ее и принял за другую женщину. А может быть, настолько горел желанием услышать тот голос, что сквозь треск и шум эфира уловил то, что хотел.

— Как я рад… Так мы сегодня встретимся? Ничего не изменилось? На том же месте?

Надя помнила странное равнодушие, охватившее ее. Она не крикнула ему: «Что ты говоришь! Да это же я, Надя…»

— Да, — сказала она. — На том же месте. Как договорились. — И положила трубку.

В тот самый миг она уже знала, что не позвонит ему больше никогда.

Из опыта, причем не только своего, а словно из всего того, что уловила в атмосфере жизни, Надя знала: единожды солгавший будет лгать и впредь.

Она искоса посмотрела на Сашу. А он? Тоже лжет кому-то? Но тут же оборвала себя. Это не ее дело.

Они проезжали мимо здания с зеркальными окнами, причем катили так близко, что Надя от неожиданности отшатнулась в сторону Саши. Ей показалось, что красная «десятка» сейчас въедет в окно. Она увидела в черном зеркале свою маленькую голову с гладко зачесанными волосами — словно девочка, дочка большого мужчины, который высился на сиденье водителя.

А ведь ее муж, поняла вдруг Надя, был даже не юношей. Он был своенравным подростком. С ним нечего делать взрослому человеку, только воспитывать. Но Наде это зачем? У нее уже был Николка.

Надя еще раз тайком взглянула на Сашу. Действительно, в его лице есть что-то юношеское. Но не подростковое, нет. «Как привлекательна свежесть чувств на мужественном лице», — подумала она и отвернулась, чтобы не показаться назойливой.

Саша останавливался на светофорах, потом снова летел по левой полосе, испытывая странное возбуждение. Оно было сходно с тем, которое охватывает во время рыбалки. Недалеко от его дачи есть запретный пруд, принадлежащий воинской части, там хорошо ловятся карпы. Если дать караульному достойную бумажку, он пропустит кого угодно и закроет глаза на отсутствие погон. Какие могут быть погоны, если ты в одних трусах?

Саша ухмыльнулся. Сейчас, странное дело, он ощущал такое же возбуждение и азарт, как в тот миг, когда на поверхности появлялся зеркальный карп. Он еще в воде, бьет хвостом, поднимая тучу брызг, он пока не твой, принадлежит другой стихии. Как Надя, которая сидит рядом в машине, но тоже пока не его. Но он уже выдернул ее из привычной среды. И поймает ее, она не сорвется. Он испытывал сейчас самый настоящий юношеский азарт, толкающий человека на обладание чем-то.

— Ты моя, — любил он говорить жене в самом начале их совместной жизни, а она насмешливо смотрела на него. Он знал, что она сейчас скажет ему, ухмыляясь. И она говорила это:

— Ну-ну. И что дальше?

С женой они еще не развелись, потому что ни ему, ни ей не нужна пока официальная свобода. Жена переехала от него в родительскую квартиру на Ленинском проспекте. До этого некоторое время жили как соседи по коммуналке. Они знали, как это бывает, потому что оба прошли в свое время через ее опыт. Он поначалу перебрался с компьютером в кабинет с лоджией, она перенесла свою постель в гостиную, а в одно прекрасное утро сказала:

— Знаешь, я не буду больше тебе ничего готовить. Ты переходишь на самообслуживание. Во всех смыслах этого слова. — Широко улыбнулась и ушла к себе. Его жена была книжным графиком, и у нее всегда было полно работы.

Потом она и вовсе унеслась из квартиры. Со временем и он перебрался на Пятницкую, в квартиру своих родителей, которые жили на даче в Баковке круглый год. А на севере Москвы остался Игорь.

Саша хорошо освоился с покупными пельменями, научился выбирать в супермаркете настоящие мясные — внимательно читал на упаковке состав — нет ли растительных добавок? — прежде чем купить. Между прочим, этому учила его жена, но он всегда отмахивался. А потом откуда-то из глубин памяти всплыло.

— А что вы там читаете? — шепотом заговорщика поинтересовалась однажды девушка, заметившая, с каким вниманием он изучает надписи на упаковках. Он стоял над большим открытым холодильником с морожеными продуктами.