Дорогой дневник - Тори Ру

Задираю рукав, заношу остро наточенную сталь над затянувшейся раной и вызываю новую, мерзкую, жгучую боль.

Из глаз летят искры, тошнота и слабость накатывают волной.

Отщелкиваю лезвие — оно с нежным звоном приземляется в угол и больше не представляет опасности.

Закусив губу, я пялюсь в идеально ровный, белый потолок и часто дышу.

— Жизнь такое тупое дерьмо. Девять вечера. Счастливо выступить, Баг.

Глава 6

7 марта, вторник

Марс как дурной орет за дверью, хотя давно и успешно наловчился ее открывать.

С трудом оторвав от подушки больную голову, водружаю на нос очки и сверяюсь со временем.

Семь утра…

Смиренно выпутываюсь из одеяла, бреду на душераздирающие вопли кота и, обнаружив, что у миски виднеется дно, хрипло сочувствую хитрой скотине:

— Да, шерстяной, это беда…

Насыпаю корм с горкой и, сшибая плечами углы, возвращаюсь в комнату, но в прихожей застываю перед огромным зеркалом и озадаченно чешу репу.

Лицо распухло еще сильнее, переносица посинела. Если это не перелом, то уж точно трещина. Смысл идти в школу?

Чтобы предоставить Альке шикарный повод поржать, а Зорину — состряпать недовольную физиономию?

Там бесполезно искать справедливость: сваливая, я намеренно избегала камер. Если учителя начнут задавать вопросы по поводу моего внешнего вида, одноклассники стопроцентно озвучат версию Мамедовой, что никто меня пальцем не трогал и они не ведают, где я получила по щам.

Моим словам не поверят.

А Зорин, как водится, промолчит.

Вчерашние воспоминания валуном давят на сердце, порез саднит.

Обильно заливаю его папиным одеколоном, заклеиваю пластырем и прячу под рукавом пижамы.

Мой краш, загадочный Баг, влюблен в другую, у меня в очередной раз разбились надежды на лучшее будущее, и дебильных шуточек Мамедовой я точно не выдержу.

Ныряю в теплую кровать, подношу к глазам телефон и пишу нашей классной, Полине Викторовне, что приболела и пару дней отлежусь дома.

***

8 марта, среда

Если не смотреть в зеркало, не оставаться надолго в тишине и ровнее дышать, можно на какое-то время справиться с болью, загнав ее в глубины черной души.

Я вполне весело провожу выходные: сижу на кухне, хохочу над советскими комедиями и ем «Нутеллу» прямо из банки.

В миллионный раз заверяю маму, что все хорошо: я нормально питаюсь, высыпаюсь, и поводов для беспокойства нет.

Глажу Марса, выключаю свет и завороженно смотрю на звезды в темном небе над промзоной.

Несмотря на хлопоты и проживание не в самой лучшей гостинице, папа наверняка подарил маме шикарный букет и трогательно поздравил с Международным женским днем.

Меня с 8 Марта не поздравил никто, кроме родителей.

Вздыхаю, прислушиваюсь к себе и смиряюсь: может, я не такая красивая, как девушка Бага, но я тоже имею право на счастье.

Я упрямо верю, я чувствую, что в мире под этими звездами есть кто-то невероятный и прекрасный… Тот, кто тоже терпит боль, сражается с обстоятельствами и ждет, ждет, ждет… И однажды мы встретимся, чтобы никогда не расстаться.

Я помогу ему все преодолеть, никогда не предам, а он полюбит меня такой, какая я есть.

Сердце сладко сжимается, но в следующий миг за шиворот помоями заливается отчаяние.

— Ты даже себе помочь не можешь, ненормальная.

А мечты — это самообман, не имеющий ничего общего с реальностью.

Глава 7

9 марта, четверг, утро

Мама с папой вспоминают обо мне раньше обычного — звонят в шесть пятьдесят, чем до судорог пугают.

Продираю глаза, отвечаю на звонок, и они набрасываются с поздравлениями:

— Эля, учись на пятерки, не подведи стариков! И пусть в этот день сбудутся все твои мечты! — на фоне маминой болтовни выкрикивает папа, а я молча офигеваю.

Ну да, я же хорошая девочка, ученица выпускного класса, а им принято желать отличных оценок и поступления в вуз, но не в чертову рань…

И тут же припоминаю, что у меня сегодня днюха.

Праздник, который никогда не радовал и, наравне с Новым годом, лишь заставлял острее чувствовать одиночество.

Как любят повторять родители, я — мамин запоздалый подарок на 8 Марта. Довольно хреновый подарочек: депрессивное нечто с синими волосами. Надо было выбросить меня на помойку еще до того, как мне сравнялось шесть лет и я впервые ощутила что-то похожее на вселенскую тоску.

А сегодня мне уже восемнадцать. Клево. Детство закончилось.

Велком ту взрослая жизнь.

Но папа ошибся: ни черта хорошего меня не ждет даже в этот день.

***

9 марта, вечер

«Дорогой дневник!

А у меня есть для тебя занятная история.

Короче, из чувства протеста я все же решила поехать в школу.

Послонялась по сумрачной квартире, собралась с мыслями, зачесала на лицо челку и прикрыла безобразие очками. Побросала в рюкзак учебники и поскакала к автобусу через все то же весеннее дерьмо.

Если кто-то из учителей все же пристанет с расспросами, скажу, что упала вчера во дворе. Благо перед нашим подъездом действительно оборудован лежачий полицейский, через который в потемках падают прохожие и разбивают носы.

В автобусе я встала в середину салона и отвернулась к окну, чтобы никто не пялился на мое разбитое лицо. Егор Летов затянул в наушнике “Вечную весну”, а я, созерцая мерзостные серые пейзажи, проплывающие снаружи, погрузилась в коматоз.

Но ненадолго: через пару строчек песни кто-то легонько пихнул меня в плечо.

— Эльф, привет!

Эмоции взорвались фейерверком прежде, чем я осознала, что это Баг.

Я собиралась улыбнуться, но, подняв глаза, по инерции отшатнулась. Его фотогеничность оказалась изрядно подпорченной: на идеальной губе сочилась кровью подживающая трещина, вокруг одного из нереальных зеленых глаз ровнехонько пролег фиолетовый фингал.

Баг с неменьшим ужасом оценивал повреждения на моем лице, и я начала ржать — давненько мне не было настолько весело.

— Привет! Ты сделал мой день!

Тот нахмурился:

— Кто тебя так отделал?

— О дверь ударилась. А тебя?

— Упал.

Мы замолчали, прекрасно понимая, что сказанные дежурные фразы — гребаная ложь. Подошла кондукторша, и Баг передал ей сотку:

— На два. Ты куда сейчас?

Я пожала плечами и скорбно прохрипела:

— В школу.

— Только не говори, что в сто двенадцатую! Не поверю. Я ее в прошлом году закончил и тебя там никогда не видел.

— Ну, так меня тогда там и не было. Я новенькая…

— Попала ты. — Баг протянул руку с разбитыми костяшками и осторожно убрал с моего лица голубую челку. —