Развестись нельзя мириться - Ольга Белозубова

Глава 7. Сероглазое такси (продолжение)

— Наташ, значит, не было вчера никакого подарка, понимаешь? Он сегодня его выбирал, причем не сам! Да еще и скидкой бахвалился… Это же уму непостижимо! Ты представляешь, какой жлоб? Жмот! Скотина!

Подруга избрала верную тактику — кивки и поддакивания — и придерживалась ее, пока я орала и кричала.

А я ходила из угла в угол и размахивала руками. Один раз даже умудрилась задеть вазу, и та грохнулась на пол. Благо пол покрывал ковер, и гончарное изделие не пострадало.

Весь тот заряд гнева, который копился во мне с момента признания Геры, выплеснулся наружу сразу после выхода из дома и чуть не погреб под собой таксиста и несчастного голубя.

Когда я вышла из подъезда и стояла в ожидании такси, с силой пнула лежавший на земле камушек, тот подлетел и приземлился на голубя, имевшего неосторожность «прогуливаться» неподалеку. Птица обиженно курлыкнула и улетела подальше.

Нет, ну что, всё правильно, я бы в тот момент тоже держалась от себя подальше.

А по дороге к Наталье я орала в трубку так, что водитель больше косился на меня в зеркало заднего вида, чем на дорогу. Впрочем, ровно до тех пор, пока я не рявкнула:

— Вы лучше прямо смотрите! Что, никогда не видели девушек, у которых мужья — жмоты? Вот одна, прямо на заднем сиденье! Довольны?! Или фото на память оставить?

Бедняга громко сглотнул, что-то пробормотал и больше попыток смотреть на меня не предпринимал…

В общем, Наталья поняла: меня не остановил бы даже бульдозер, поэтому фактически молча дожидалась, пока мой поток красноречия иссякнет. А потом склонила голову набок и спросила:

— Чаю с ромашкой не хочешь?

Я хотела: в горле, признаться честно, пересохло — давно я столько не ораторствовала.

Через несколько минут я уже более спокойно продолжила:

— Наташ, можно у тебя несколько дней поживу?

— Можно, конечно. Но я тебя прошу, ты не торопись, пожалуйста, с выводами. Герка же в целом хороший мужик, ну оступился, с кем не бывает! Идеальных нет… Если встретишь, покажи.

— Он мне соврал! Ты понимаешь? А ведь до этого не врал… А раз в этом соврал, то будет врать и дальше… А может, и раньше это делал! Только я, дура влюбленная, не замечала!

И тут в голове словно что-то щелкнуло, я медленно опустила чашку с чаем на стол и глухо проговорила:

— А вдруг он и про Алёну эту наврал? Его дружки на работе прикроют, как пить дать соврут в случае чего…

— Так поговори с ним! Поддержи его стремление пообщаться, — развела руками подруга.

— А я не поддерживала разве? — снова взъярилась я. — Во всем поддерживала! Даже пока он восемь месяцев не мог найти место после увольнения, одна работала. Конечно, он шабашки брал, но ты сама знаешь, что это слишком нестабильно: сегодня есть, завтра нет. И ни слова ему не сказала, ни слова! Потому что видела, что ему и так тяжело и он старается…

А потом почему-то снова вспомнила Тараса и расплакалась.

— Наташ, а вдруг он решил со мной расстаться? А пока просто пользуется? И, как многие мужики, не хочет сам делать этот шаг и ждет, пока его сделаю я? Подумаешь, там соврал, тут задержался, здесь брюнетку чмокнул, потом деньги жмотить начал… Может, сидит там и думает себе: когда ж до нее дойдет? Что ж такая твердолобая?

Подруга приподняла бровь:

— Вот это у тебя фантазия… Если б ты не была таким хорошим кондитером, я б тебе предложила поработать писателем! Ну стал бы он пытаться исправить свой косяк вторым подарком, если бы хотел расстаться? Подумай сама!

Я подумала. Потом еще раз подумала… И поняла, что в голове сплошная мешанина из слов и мыслей.

— Знаешь, пожалуй, я продолжу размышлять обо всем этом завтра, — вздохнула я. — Утро вечера мудренее. Но Новицкого в ближайшие дни даже видеть не хочу!

И мы отправились спать.

Ночью мне снился Герман. Я почему-то сидела в пустой ванной, а он из коробок высыпал на меня всевозможные купоны со скидками.