Старший брат моего жениха - Лина Манило

Но я не могу просто стоять на пороге, как бедная родственница, и бездействовать. Шла-то сюда не за этим, значит, и назад поздно поворачивать. И вдруг чувствую в себе силы противостоять. Глупо? Возможно. Зато честно по отношению к самой себе.

— Нам надо поговорить, — выдаю на одном дыхании, очень надеясь, что мой голос звучит твердо. Пусть знает, придурок, что меня так просто не запугать.

Руслан реагирует не сразу: его плечи все так же напряжены, темные волосы на затылке слегка растрепаны, будто он рукой их ерошил, размышляя. Тлеющий огонек на кончике сигареты притягивает мой взгляд, как маленькая звездочка в абсолютно темном небе.

Чтобы хоть как-то разрядить для самой себя обстановку, прохожу к креслу и присаживаюсь, подогнув под себя ноги. И когда кажется, что Руслан так и будет стоять, полностью игнорируя мое присутствие, он все-таки говорит:

— Интересное предложение.

— Обычное, — огрызаюсь, хотя шла сюда не ругаться. Но Руслан так сильно разозлил меня, так обескуражил, что почти не отдаю себе отчета в своих действиях. — Вы назвали меня проституткой.

— Дорогой проституткой, — в голосе усмешка и Руслан все-таки оборачивается в мою сторону.

Почему-то становится неловко, что я вот так вот выставила голые ноги на его обозрение. Сижу, коленками сверкаю, надо же… Натягиваю на них подол, и платье уже не кажется настолько удачным и скромным. Брюки всяко были бы лучшим выбором. И фуфайка, наглухо застегнутая.

А Руслан будто бы специально следит, не мигая, за моими движениями. Мне даже больно немного становится — словно он не взглядом касается моей кожи, а бикфордовым шнуром.

— Я ничем таким не занимаюсь! Вы меня с кем-то перепутали.

— Перепутал? — Он тушит сигарету в красивой хрустальной пепельнице, стоящей на низком стеклянном столике, и делает шаг в мою сторону.

Только один шаг, но у него такие длинные ноги, что расстояние сокращается стремительно. Я сама высокая — всегда была выше ровесников и почти к двадцати годам обогнала всех подружек и некоторых парней. И даже комплексовала из-за этого одно время, но рядом с Русланом кажусь себе такой крошечной. Очень необычное ощущение.

А еще на меня давит его энергетика — какая-то неуютная она у него, тревожная. Он будто бы проверяет границы моего терпения, нащупывает слабые стороны, спрутом забираясь под кожу, хотя ничего особенного и не делает.

— Я не знаю, где вы со мной встречались… может быть, у меня шизофрения и я просто этого не помню, может быть, лунатизмом страдаю, но…

— Ты сама веришь в то, что говоришь? — обрывает мой поток сознания и улыбается одним уголком губ, но в этом нет ни грамма теплоты.

— То есть я должна поверить в то, что проституцией подрабатываю? Вы в своем уме?!

Снова теряю терпение и вскакиваю на ноги. Не могу сидеть и ничего не делать, когда конца и края этому безумию нет.

— Не занимаешься?

— Нет! — кричу, а щеки горят от бурлящей внутри злости.

Я знаю, что права. Знаю. Потому пусть катится со своими идиотскими заявлениями куда подальше.

— Пойдите найдите ту, которой вы деньги за любовь платили. Не я это! Ясно? Не я!

Чувствую, еще чуть-чуть и меня понесет. Впервые в жизни я — я-то! — кричу на взрослого постороннего человека. И впервые готова наговорить таких гадостей, которых потом сама себе не прощу. Но все эти намеки прямые оскорбления вывели из себя. Не собираюсь быть девочкой для битья, не хочу выслушивать гадости. В конце концов, за себя постоять смогу, пусть хоть убивает.

Почему-то вспоминаю, как укусила Руслана за шею, и понимаю, что готова повторить. Нос откушу, довел.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. Этой боли недостаточно, и я закусываю губу — до крови, до приглушенного вскрика. А Руслан… он делает еще один шаг — наверняка крошечный по его меркам — и оказывается в недопустимой близости от меня. Я же резко отхожу назад и, не рассчитав траекторию, плюхаюсь в кресло. Руслан наклоняется вперед, опирается руками на подлокотники, отрезая мне пути к отступлению.

Наши лица снова преступно близко друг от друга, и аромат его туалетной воды щекочет ноздри, а я мысленно клацаю челюстью, отхватывая кусок его кожи.

— Хорошо, я все выясню, — шепот в изгиб моей шеи. — И не дай бог ты меня обманула.