Шелковые нити - Патриция Райан

– Я бы хотела кое-что выяснить у вас, Ада, – сказала Джоанна на следующее утро, поднося последнюю ложку овсянки к губам своей новой подруги. – Боюсь, это покажется вам немного странным.

Ада с трудом проглотила кашу и закашлялась.

– Что вы имеете в виду?

– Это касается вашего мужа.

– Рольфа?

Джоанна кивнула, убирая пустой горшочек назад в корзинку. Ей не хотелось говорить Аде слишком много сейчас, когда обессилевшая от болезни женщина не в состоянии ничего сделать. Рано утром, прежде чем отправиться с ежедневным визитом в дом Лефевра, Джоанна дала монетку мальчишке, чтобы он отнес записку Грэма о готовящемся убийстве шерифу, который жил поблизости.

– Вряд ли я смогу рассказать вам что-нибудь о Рольфе, – сказала Ада. – Я не видела его с Великого поста.

– Знаю, но когда он навещал вас раньше, он… был такой как всегда? Вел себя как обычно?

Ада устало уставилась в пространство, затем покачала головой.

– По-моему, он всегда ведет себя необычно. Я никогда его не понимала. А в чем дело?

Джоанна пожала плечами и с преувеличенным вниманием занялась своей корзинкой, прикрыв ее содержимое салфеткой.

– Просто мне показалось странным, что вы четыре месяца не виделись со своим мужем. – Подумав о Грэме, она добавила: – Мне было бы тяжело так долго не видеть мужа.

Они не спали всю ночь, разговаривая и занимаясь любовью. Каждый раз, когда сон уже овладевал ими, один из них говорил что-нибудь, что давало толчок новому разговору и ласкам, которые заканчивались объятиями. Они так и не сомкну ли глаз, и утром Джоанна чувствовала себя усталой – и сонливой – как никогда в жизни.

– Я думала, вы давно привыкли к этому, – заметила Ада, – ведь мастер Прюит часто бывает за границей. Вы рассказывали мне на прошлой неделе, что ничуть не скучали по нему.

– Ах да!

– Ах да, – мягко повторила Ада с насмешкой. – Я чувствую то же самое по отношению к Рольфу.

Они понимающе рассмеялись, но это лишило Аду последних сил. Голова ее обессилено упала на подушки. Джоанне было больно видеть, что женщина, к которой она успела привязаться, тает буквально на глазах.

– Воды? – предложила она. Ада слабо покачала головой:

– Мне тяжело глотать. Вы не почитаете мне псалмы?

– С удовольствием.

Джоанна читала дольше, чем обычно, опасаясь оставить Аду одну, хотя было раннее утро, а отравленное питье, как она знала, должны были доставить в полдень. Тем не менее, Джоанна решила вернуться и посидеть с Адой после разговора с шерифом.

Пока она читала, глаза Ады закрылись. Джоанну тоже клонило в сон, но ей не давала заснуть тревога за Аду. Она нервно поглядывала на спящую женщину, чтобы убедиться, что ее грудь поднимается и опускается.

Когда она закончила чтение и вернула псалтырь на полку, Ада открыла глаза.

– Я вспомнила, – невнятно произнесла она, видимо, не до конца проснувшись.

Опустившись на стул, Джоанна взяла Аду за руку, казавшуюся ужасно маленькой и хрупкой.

– Спите.

– Я вспомнила один поступок Рольфа, – сказала Ада, медленно выговаривая слова, – показавшийся мне необычным. Это было весной – после Пасхи, но перед Троицей.

– То есть месяца полтора назад, – заметила Джоанна – Но я думала, что вы не видели мужа с Великого поста.

– Это действительно так. Но однажды в полдень Этель подалась ко мне. Она была взволнована и сказала, что Рольф велел мне собираться в дорогу и приказал ей упаковать мои вещи Будто бы кто-то приехал за мной.

Очевидно, это был тот день, когда Грэм приехал в Лондон чтобы увезти ее домой, и подвергся нападению в переулке, сообразила Джоанна.

– Этель помогла мне одеться, – продолжила Ада, – и сложила мои вещи в дорожные сумки. Вначале я была озадачена, а затем мне пришло в голову, что, возможно, отец прислал за мной. Мне так хотелось покинуть этот дом. Несмотря на недомогание и трудности путешествия, я была в восторге, что вернусь во Францию. Я сидела у окна, выходившего на улицу, и ждала. – Огонь в ее глазах погас. – Но никто так и не пришел.