Наследник для шейха - Анна Гур

А я… глупая девчонка, которая его полюбила всем сердцем. Как только увидела…

И я… предала его…

Пусть ради благих целей. Пусть у меня есть миллион оправданий. И все они — правда.

Если бы шейх не проникся ко мне… разве он бы не выполнил то, что должен был сделать?!

И будто подтверждая мои мысли Макадум рычит зверем:

— Ты. Меня. Обманула! Предала!

— Моя семья…

Вновь выговариваю и плачу, а затем не выдерживаю и в глаза любимого мужчины заглядываю:

— Выполни свою кару, Аяз… я… все приму… если приговоришь… у меня нет оправданий… я совершила то, что совершила и если повернуть время вспять… я бы все равно спасла сестру…

Наклоняется ко мне и большим пальцем слезы мои по щеке размазывает, вглядывается, а я дышать перестаю, потому что на доли мгновений мне кажется. что сейчас эта сильная рука соскользнет на мою шею и сожмет крупные пальцы, переломит хребет.

Но этого не следует. Мужчина в мои глаза смотрит и не отпускает моего взгляда, когда выговаривает жестко:

— Любого на части разорву голыми руками, кто посмеет к тебе прикоснуться. Ты — моя Мелина. И заглаживать вину ты будешь очень долго.

— К-а-к?!

Задаю вопрос едва слышно, а у самой все внутри пульсирует жаром и отвечает на желание, которое в глазах Аяза вижу:

— В моей постели… Своими стонами и криками, на которые я, кажется, основательно и бесповоротно подсел…

Глава 47

Признание от Аяза…

Оно обескураживает. Я замираю в руках мужчины и смотрю на него во все глаза. Слышу явную угрозу в его голосе, в его глазах обещание, только все это вызывает чувственное напряжение и истому.

Мне нравится какую именно кару приготовил для меня Аяз Макадум.

Потому что в его голосе — обещание… сладкой неги и патоки с легкой доли перчинки.

Я уже знаю каким может быть этот мужчина в постели. Секс с ним — война, где завоеватель берет все, что должен, но вместе с тем и отдает еще больше…

Прикусываю губу и смотрю в лицо мужчины, который стал моей болезнью. Не знаю, как так получилось, но… мы будто запечатлелись друг с другом. С первой секунды этот мужчина будто врезался в сердце и не отпускает…

Но кроме моих чувств, включается разум и страх… не за себя, а за близких и дорогих людей. И если я буквально кожей чувствую, что Аяз не навредит мне…

Если будет мучить, то только лаской, что он умеет исполнять с ювелирной тонкостью, играя на моих чувствах, эмоциях и ощущений.

Но… Макадум — правящий шейх, лидер и характер у него жесткий, он правит железной рукой, а значит… он может наказать если не меня, то моих близких…

Вероятно все эти эмоции отображаются на моем лице, в глазах, потому что шейх будто чувствует мой настрой, прищуривается и выговаривает с нажимом:

— О чем ты думаешь, Джамиля?!

Понимаю, что Макадуму лучше не лгать. Сейчас, когда между нами столько недопонимания, столько недосказанности… поэтому я отвечаю совершенно искренне и честно:

— Я думаю о сестре, об отце и матери… но… прежде всего Каролина… Что… ты сделал с ней, Аяз?!

Задаю вопрос и замираю, потому что теперь может всплыть, что моя сестра не невинна для общественности, я не знаю… не понимаю… Аяз ведь знает почему я легла с ним в кровать, значит знает и причину, а у этой причины есть исходная точка.

Моя сестра потеряла невинность до свадьбы. Пошла на подлог. Обманула правящего шейха, чтобы скрыть сам факт… и… чем больше думаю, тем тяжелее на сердце.

— Объясни мне Аяз… ты говоришь, что я единственная жена… а как же Каролина?! Что ты сделал с моей сестрой?!

По мере того, как мысли формируются в голове я уже почти на крик перехожу. Меня шатает и вертит как на американских горках. Только кажется, что буря в стакане успокоилась, как меня накрывает с новой силой и страх затапливает.

— Ты ведь знаешь, что по закону я должен был сделать с твоей сестрой?

Спокойный голос шейха бьет по вискам наотмашь. Я губу закусываю. Дрожать начинаю и Аяз явно чувствует мое состояние, проводит пальцами по моему плечу, сжимает, заставляя обратить внимание на себя.

— Скажи мне Мелина разве то, что вы совершили не тянет на предумышленное, спланированное преступление?!

Голос шейха спокоен, но в каждой букве этого предложения я приговор слышу, озвученный.

— Да. Преступление, — отвечаю спокойно, с какой-то хладнокровной решимостью, — и я в этом преступлении приняла не меньшее участие, чем моя сестра.

Отвечаю спокойно и глаза Аяза вспыхивают, а я не знаю, что именно вижу на дне этих золотистых бездн.

— Какое наказание ты уготовил ей — то и применяй ко мне.

Хмурится. Смотрит на меня внимательно.

— Ты ведь знаешь закон, Мелина. Знаешь, что именно будет…

Слезы вновь катятся по щекам, и я отвечаю со всем отчаянием:

— Каролина — моя сестра. Если ты навредил мне — никогда тебе этого не прощу Аяз и… любое твое решение относительно нее, ты будешь принимать и относительно меня. Я не брошу ее… Аяз… не брошу…

Говорю со всем отчаянием и ощущаю, как пульсирует в висках, как накрывает болью, еще далекой, не хлынувшей на меня осознанием.

Вновь от переизбытка чувств сознание мутиться начинает:

— Мелина!

Рычит рядом Аяз а потом вода мне в лицо летит, приводит в чувства.

Моргаю несколько раз в себя приходя. Кажется, встреча с Макадумом стала для моего организма самым настоящим потрясением Я просто не справляюсь. Не справляюсь со всей этой ситуацией!

Я ее просто не вывезу!

— Прекрати. Загоняться.

Вновь шейх выговаривает жестко и убирает прилипшие прядки с моего лица.

— Не могу… я не могу… моя семья, Аяз… я с ними… отец и мать не знали о том, что мы с Каролиной сделали… никто не знал… мы виноваты перед тобой, Аяз… только мы… и больше всех… я…

Шейх приподнимает бровь и вдруг отвечает серьезно:

— Вторая жена твоего отца настоящая виновница всего, что произошло.

Спокойный голос и в глазах самые настоящие лезвия.

— Фатима?!

Выдыхаю ошалело.

— Да. Ее — то уж надеюсь ты не собираешься защищать?!

Вскидывает иронично бровь и… меня немного отпускает. Такое ощущение, что шейх прямо сейчас меня проверяет на реакции, на мое отношение к происходящему…