Дорогой, все будет по-моему! - Джейн Фэллон

— Ну, сейчас уже не семидесятые годы.

— Ты мне вот что скажи… — Наташа внезапно стала серьезной. — Когда он последний раз смеялся?

— Он умеет смеяться, — возмутилась Стефани. — Ты, собственно, о чем? Мне казалось, он тебе нравится. Ты вот ему определенно нравишься.

— Майкл и мне нравится, он толковый, заботливый… ну разве что не из тех, с кем можно подурачиться, вот и все, что я сказала.

— Мне с ним хорошо. Он добрый, умный, ответственный. И никогда мне не изменит!

— Потрясающе. Я очень даже понимаю, почему последнее кажется тебе сейчас самым важным, но… все это не значит, что ты должна считать, будто ваши отношения навсегда. Пока ты не будешь полностью уверена, а ты еще не уверена.

Стефани тяжело опустилась на диван. Внезапно ей стало жаль себя до слез. Она и вправду заплакала, настигнутая волной столь несвойственной ей жалости к себе. Наташа оторопела.

— Прости, Стеф, я не хотела тебя расстроить!

Стефани плакала редко, и, соответственно, когда это с ней случалось, то все, что копилось в душе с последнего раза, прорывалось наружу, и она уже не могла остановиться. Она попыталась объяснить, что Наташа ни в чем не виновата, но разговаривать и плакать в одно и то же время было очень трудно, и плач победил. Она потрясла головой в надежде, что Наташа поймет, что она хочет сказать. Поняла Наташа или нет, она подошла и села рядом, беспомощно погладила ее по ноге. Стефани сознавала, что подруга волнуется — за все годы их дружбы она едва ли видела Стефани плачущей, — но успокоиться не могла. Она даже не понимала толком, о чем плачет, она просто чувствовала себя опустошенной, будущее казалось ей беспросветным, а вся жизнь — прожитой зря.

— Тебе это очень нужно — иногда вот так выплакаться, — говорила Наташа тем временем. — А то ты всегда бодришься, а это неестественно. Многие женщины совсем расклеились бы, случись с ними нечто подобное, а ты только вздохнула. Это нездорово.

— О чем ты? Я пыталась держаться, и, по-моему, это правильно.

— Я тебя не критикую, Стеф, только никто не может пройти то, что прошла ты, и в какой-то момент не сломаться. Просто ты продержалась дольше, чем остальные. И это хорошо. Если бы я терпеть не могла все новомодное, я сказала бы что-то вроде «Подниматься не начнешь до тех пор, пока не позволишь себе окончательно пасть». Но я подобное никогда не скажу, а скажу я то, что вся эта твоя месть Джеймсу…

— Которую ты считала правильной!

— …которую я считала правильной, и Майкл нужны были тебе для самосохранения. Они помогли тебе продержаться в самое трудное время. Они дали тебе возможность отвлечься. Оттянули момент, когда ты по-настоящему осознала то, что с тобой произошло, но теперь ты уже достаточно собралась с силами, чтобы с этим справиться. И вот с этого момента ты уже по-настоящему можешь идти дальше.

— У нас с Майклом все прекрасно! — резко возразила Стефани. — Если он тебе не нравится, это твоя проблема. — Она отмахнулась от Наташиных возражений. — Раньше тебе не нравился Джеймс, а теперь вот Майкл.

Она тут же поняла, что ее слова звучат ребячливо. Ведь Наташа оказалась права, недолюбливая Джеймса, подруга просто близко к сердцу принимает ее интересы. И если Стефани даст себе без труда задуматься, то согласится, что в Наташиных словах о ее отношениях с Майклом что-то есть. Но Стефани не собиралась позволять себе задуматься.

— Я разрешу ему переехать ко мне, — произнесла она задиристо. — Он славный, и нам хорошо вместе.

— Ну, если ты и правда этого хочешь, тем лучше, — сказала Наташа. — Я просто хотела убедиться, что ты абсолютно уверена. Я правда очень рада, раз это делает тебя счастливой. — Она протянула руки, чтобы обнять Стефани, но та отстранилась. Она была по горло сыта Наташиными советами. Она очень кстати забыла, что сама требовала этих советов, что именно Наташе звонила в два часа ночи, когда не знала, что делать, и Наташа всегда готова была все бросить, чтобы выслушивать ее жалобы. Стефани встала и взяла пальто.

— Мне пора, — холодно сказала она и вышла не попрощавшись.