Дракон, который меня не помнит - Юлия Сергеевна Ханевская

Щеки, скулы, подбородок, зажмуренные веки — куда только не прилетало это оглушительное «чмок»!

Я начала вертеться, пытаясь увернуться от этой бомбардировки, и смеялась, как маленькая во время щекотки.

Выдохнувшись, мы снова рухнули на песок. Я смахнула слезы с ресниц и сдавленно проговорила:

— Мне бы хотелось…

— Все что угодно, любимая.

— Остановиться здесь на какое-то время.

Я почувствовала, как он повернул голову и посмотрел на меня.

— Устроим медовый месяц?

Губы дрогнули в улыбке, и я прищурилась, вглядываясь в небо.

— У нас не было свадьбы.

— Венчание в традициях темных эльфов гораздо солиднее. Хочешь свадьбу?

Я прислушалась к внутреннему голосу. Тому, что чувствую и действительно желаю. Повернула голову, встречаясь взглядом с истинным.

— Нет. Хочу остаться в этом дне на целую вечность.

Эпилог

'Дорогой дневник!

Сегодня тот самый день, о котором я писала тебе в прошлый раз. К нам приезжает дедушка! Я ни разу еще его не видела, но Киран говорит, что он уже бывал в нашем доме. Аж десять лет назад, когда брат только родился.

Мама не любит вспоминать то время, как бы я ни пыталась расспросить, почему они с папой поссорились с дедом. Но случилось что-то такое, после чего родители уехали на другой конец света. Интересно, прошло уже достаточно времени, чтобы попытаться разузнать подробности снова?

Киран смеется, что любопытство до хорошего меня не доведет. И чего умничает, спрашивается? Он старше всего на три года, а ведет себя как сноб.

Вообще, Киран хороший. Просто вредный.

Но все мальчишки вредные, им положено такими быть.

Кроме папы — он самый замечательный! Красивый, добрый и умный. А еще смелый. Правда, много времени проводит на работе, может сорваться посреди ночи на вызов — что очень не нравится маме. Но в глубине души она тоже восхищается им, я точно знаю.

Мой папа — лучший разрушитель проклятий на южном побережье! А это, на секундочку, три королевства и архипелаг независимых островов. Звучит очень солидно, не так ли?

Когда Киран вырастит, он тоже ста…'

Дверь в комнату внезапно распахнулась, и девочка захлопнула тетрадь, не дописав слово. Вскинула голову, воскликнув:

— Папа! Ты же обещал всегда стучать!

Лорд Эварс поднял ладони вверх, сдаваясь, и шагнул обратно в коридор, тихонько прикрывая за собой магией. Спустя секунду раздался стук.

— Лира? Можно войти?

Она быстренько притянула к себе подушку и накрыла ею дневник. Поправила воротник пижамы, уселась поудобнее на кровати, словно готовясь к важному приему.

— Войдите.

Высокий черноволосый мужчина и правда был красив — все, как писала Лира своему бумажному другу. Единственное, что омрачало идеальный образ: небольшой шрамик от проклятья над правой бровью и двухдневная щетина, которую он еще не успел сбрить.

Лорд внимательно посмотрел на дочь и улыбнулся уголком губ.

— Почему ты еще не готова, ласточка? — он огляделся, в поисках кого-то, и добавил: — И где Сияра? Она должна была собрать тебя еще десять минут назад!

Лира отвела глаза и слегка порозовела. Сдавать брата ей совсем не хотелось. Вчера вечером он наложил на ее двери чары, из-за которых гувернантка забывала, зачем пришла, всякий раз, как касалась ручки.

Он уже год, как числился в элитной школе волшебства, и с тех пор постоянно испытывал всякие интересные заклинания. Лире не терпелось тоже отправиться учиться с другими ребятами, но пока ей преподавали на дому всякие глупости. Этикет, музыку, письмо, танцы — скукота, в общем! Ей очень хотелось наконец приступить к магическим дисциплинам, но будет это только когда она отпразднует девятилетие.

— Не знаю, я ее не видела, — ответила Лира, и ни слова не соврала.

Лорд Эварс с подозрением сузил глаза, пронзая свою маленькую копию пытливым взглядом. Такая же сероглазая, с черными локонами длинных волос и чуть припухлой верхней губой. В девичьем воплощении это выглядело так нежно и мило, что долго сердиться, глядя на ее личико было просто невозможно!

Румянец на щеках Лиры вспыхнул особенно сильно, выдавая секреты. Лорду оставался всего один вопрос до того, как дочь признается о проблеме гувернантки, но он не стал его задавать.

Как раз в этот момент по коридору раздался стук быстрых каблучков, и в комнату семилетней дочери четы Эварсов вошла красивая женщина в синем платье. Этот цвет идеально подчеркивал ее удивительные глаза, которые унаследовал Киран.

На ходу поправляя высокую прическу, сложенную из каштановых локонов, Офелия подошла к мужу. Его взгляд моментально переменился, в нем появился особый серебристый свет, замечая который маленькая Лира замирала, не в силах отвести от родителей глаз.

Лорд мягко коснулся талии жены ладонью, а затем переместил ее на поясницу. Наклонился, целуя в висок.

— Ты прекрасна, милая.

— Учитель по грамматике уже здесь, он… — тут леди взглянула на дочь и осеклась. — Детка, почему ты еще в пижаме?

Лира виновато улыбнулась и отодвинула подушку вместе со спрятанным под ней дневником, на ее положенное место.

— Доброе утро, мамочка.

— Ох, солнышко… — Офелия подбежала к шкафу и распахнула его. — Нам придется поторопиться!

— Ну, развлекайтесь, девочки, — усмехнулся глава семейства, широкими шагами покидая комнату.

— Проследи, чтобы Киран сел в карету! — крикнула ему в след Офелия, после чего тихо добавила: — Если он снова не доберется до школы вовремя, магистр Фири настоит на пансионате.

— Меня, пожалуйста, сразу оставьте на полный пансион, — проговорила Лира, вскочив с кровати. — Как и положено! Киран говорит, после уроков там самое веселье начинается, а ему приходится возвращаться домой.

Леди Эварс строго посмотрела на дочь и вытащила из шкафа вешалку с платьем цвета топленого молока.

— Именно поэтому он там и не остается.

Лира улыбнулась, и синие глаза ее мамы смягчились. Наклонившись, она поцеловала девочку в щеку, пригладила торчащие в разные стороны локоны и добавила:

— Если твой папа не испепелится от одной мысли, что его малышка будет жить где-то там без его надзора…

Лира вздохнула погрустнев.

— Мне придется учиться также, как и Киран, да? — мрачно протянула она.

— Не по той же причине, но скорее всего так и будет. Но у тебя есть целых два года, чтобы уговорить отца. Снимай пижаму.

Тут в приоткрытые двери заглянула светловолосая молодая женщина в коричневом платье и белом переднике.

— Ох, госпожа, я