Лето, книжка и любовь! - Александра Кэрью

К вечеру Лия заскучала. Обычно в это время дня она суетилась на кухне, готовясь к ужину и ожидая гостя, и мысль, что ей придется еще несколько часов провести одной, навевала тоску.

Она подумывала позвонить Белле, но была не готова, особенно чтобы ее в таком виде увидел Лайонел Купер-Смит. Видимо, стоило пригласить Джулию, но не хотелось, чтобы в издательстве узнали, что случилось. Приходилось коротать время в одиночестве, если не принимать приглашение Ника.

Весь день она отгоняла эту мысль, но теперь, когда терраса погрузилась в темноту, она опять пришла ей в голову. Она могла подняться на холм, даже в таком состоянии, или поехать на машине. Она фантазировала и представляла, как она входила к нему, а он стоял в элегантных брюках и свитере и готовил барбекю, потягивая пиво. Он оборачивался к ней, а она выглядела такой привлекательно хрупкой.

Он потянулся к ней, взял ее лицо в руки, поцеловал ее волосы и стал умолять о прощении. На этом месте сердце Лии сжалось от мысли, что она могла оказаться в его руках, почувствовать его запах, ощущение его прикосновения — она не могла, не могла себе этого позволить, потому что могла опять поддаться его очарованию.

И она оборвала свои фантазии. В любом случае, было глупо, уже стемнело, и она не могла пойти тайной тропинкой, надо было ехать на машине. Она представила, как въехала в ворота и открыла дверь, как к себе домой, и через мгновение уже убегала, прыгала в машину, потому что он пытался ее догнать.

Нет, она не могла. Она закрыла ставни, заперла двери и налила себе бокал вина.

Но ее мысли снова обратились к нему. У него наверняка все было уже готово. Он собирался рассказать ей, что же случилось, рассказать о своей жене и, возможно, об Элоди, и о том, что он хотел измениться. Забавно, только несколько дней назад она была уверена, что он был ее единственным, и теперь она не хотела даже видеть его.

Все было кончено, но она скучала по хорошему Нику. Нику, который баловал ее, который возил ее и Джулию в Монте-Карло, который был веселым, добрым и щедрым. Ей не хватало его. И она виновато призналась себе, что скучала по дому, бассейну и машине. По всем этим заманчивым вещам. И вот теперь она была заперта в своем розовом коттедже, как жертва собственной глупости и тщеславия.

А что, если он мог измениться? В течение нескольких месяцев, что они были вместе, она не замечала ни намека на насилие. Что, если это было в последний раз? Что, если он все понял и теперь был готов стать хорошим мужем, или любовником, или кем там он был для нее?

По крайней мере, она могла выслушать его. Могла поехать к нему, не допуская никакого физического контакта, просто выслушать, что он скажет. Сцена их встречи опять возникла в ее воображении — барбекю, пиво, элегантные брюки, — но уже без приветственного объятия. Она могла просто сесть и выслушать его. А что потом? Она должна была уйти, если он скажет не то, что ей хотелось услышать? Она должна была уйти, чтобы уже никогда с ним не встречаться?

Она почувствовала, что опять плачет, оплакивая того хорошего человека, которого в нем теряла и которого терять не хотела. Она взглянула на часы — было почти семь. Оставалось время, чтобы принять душ, переодеться, доехать до его дома и выслушать его. Выслушать, не поддаваясь его обаянию и его просьбам о прощении, просто выслушать и уехать.

С этим решением она помчалась наверх, стянула с себя одежду и встала на пять минут под теплый душ. Затем она надела плотные просторные брюки, джемпер и куртку. С синяками на лице ничего сделать было нельзя, и она не хотела их маскировать. Она слегка махнула по губам помадой и, против своих привычек, брызнула на себя несколько капель духов, и решила, что этого более чем достаточно, потому что это было не свидание, а конец отношениям.

Спускаясь по лестнице, она услышала стук калитки и подумала, что он решил заехать за ней. Она затаила дыхание, замерла, но вошла Белла, неся в руке бутылку шампанского.

— Лия! — закричала она. — Что ты делаешь? Ты собиралась к нему? Просто не верится. Слава богу, что я решила зайти.

— Я только думала… — начала Лия.

— Что? Дать ему шанс? Выслушать его? Брось, мы обе знаем, чем это закончится. Я тебя не пущу, слышишь? Лучше скажи, где у тебя бокалы для шампанского?

Лия послушно отправилась на кухню за бокалами, пока Белла открывала бутылку в гостиной.

— Я заказала китайскую еду, ее привезут в восемь, — энергично продолжала Белла, разливая шампанское по бокалам. — Лайонелу позвонил его клиент и пригласил на ужин. Я могла пойти с ними, но что-то подсказывало мне, что я должна заехать к тебе, и не зря.

Лия виновато потягивала шампанское, чувствуя себя школьницей, которую застукали с сигаретой. Она начинала понимать, как должен был чувствовать себя Бен, захваченный силой личности Беллы.

— Угадала, — наконец сказала она. — Я собиралась. Я собиралась дать ему возможность объяснить, и понять, что случилось с его женой и Элоди. Я просто подумала, что мне нужно с ним поговорить, и все.

— Я уже сказала, — Белла глотнула шампанского. — Мы обе знаем, как бы это закончилось. Так что я вовремя. Твое здоровье!

Лия все время смотрела на часы. В половине восьмого она снова представила, как он хлопочет вокруг барбекю. В восемь она почти почувствовала запах жаренного на углях мяса. Когда Белла вскочила, чтобы забрать доставленную китайскую еду, она пошла на кухню за тарелками, не переставая думать о Нике.