Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

Он руками выводит перед нами в воздухе огромное сердце.

– Можете поцеловаться, но только не при мне. Смущаете.

– Да, ладно! – восклицает Макс. – С каких это пор ты стал стеснительным.

– Со вчерашних.

Иванов переводит взгляд на меня и удерживает внимание, смотрит пристально в глаза. Но учитель физики, возникший в другом конце коридора, а рядом с ним Тихонова – меня мгновенно отрезвляют.

Она в тëмных очках, без разноцветных прядей и одета во всё чёрное – будто пришла не в школу, а на похороны. Возможно, на мои.

– Нам пора, – взглядом я указываю на них и, быстро чмокнув Макса в щеку, хватаю Иванова за рукав и тяну в сторону кабинета.

Звенит звонок.

Оглянувшись на Макса, виновато ему улыбаюсь, и мы с Ивановым прибавляем шаг.

– Жень, у меня есть просьба.

Уже подходя к классу, Иванов тоже оглядывается.

– Я помню, помочь по физике.

Переступаю порог, а он следом:

– Нет, не эта.

– Тогда напиши.

Мы успеваем сесть за парты в тот момент, когда Палыч и Тихонова появляются в дверях.

Первым делом она смотрит на нас, и только потом садится на своë место. Еë свита сразу оживляется, лебезит перед ней, но Палыч одним взглядом прекращает шушуканье.

– Всем доброе утро! – он опускает портфель на поверхность своего стола и, разговаривая, достаёт из него бумаги, учебник и ручку. – Как и обещал, сегодня вы можете исправить свои оценки, поэтому что? – он окидывает нас всех внимательным взглядом. – Поэтому Борисова раздаёт тесты с оценками, а Иванов – вечный опоздун и дамский угодник, прошу раздать чистые бланки.

Изображая несчастного человека, Иванов нехотя встаёт и направляется к учителю.

– Алексей Палыч, а правда, что методом научного тыка было открыто наслаждение?

Его вопрос вводит физика в ступор, а по классу разносятся смешки.

– Методом научного тыка пальцем в журнал, Иванов, я запросто могу доказать, что в четверти у тебя выходит тройка. Раздавай!

Палыч протягивает ему стопку листков и смотрит в журнал.

Бегая из одного ряда в другой, Майка кладёт листки с оценками на столы. Мой она демонстративно сминает и бросает на пол рядом с партой. Дура! Перед Батоном же она кладёт листок очень медленно и грациозно.

Дожидаюсь, когда Майка отойдëт и поднимаю бумажный комок – распрямляю и разглаживаю прежде, чем положить между страниц в учебник. Пятëрка!

– Алфëрова, Мирошина, Корчагин, Васнецов и Саркисян – освобождаются, у них отлично. Остальные сами решайте, исправлять или нет.

Палыч берёт мел и на доске выводит сегодняшнее число.

– Кто не желает исправлять свои оценки, открывают параграф 17 и самостоятельно повторяют тему «Электромагнитные поля».

Учитель физики стучит мелом на доске название темы.

Иванов быстро справляется с поставленной задачей и садится на место. Он берёт свой листок и недовольно вздыхает:

– Блин, трояк… – Лёша заглядывает в листок Глеба. – Четверка? Нифига се. Ты взятку ему дал.

Батон растекается в улыбке:

– Дурак? Я просто готовился.

– Я тоже готовился… .

– Давай свой тест, я решу, – стараясь быть незаметной, я вытягиваю руку в проход и жду, когда Иванов положит на мою ладонь листок с вопросами.

Но вместо теста Иванов берёт меня за руку и крепко сжимает. Поворачиваю голову к нему и опускаю взгляд. Лёша не позволяет вытянуть руку и, развернувшись ко мне полностью, придвигается на край стула. Глядя мне в глаза, он подносит мою ладонь к своим губам и… .

Целует.

А почему он при этом не встал на колено?

Что за спектакль?

– Ты что делаешь, Иванов? – еле слышно вывожу губами вопрос и озираюсь на учителя, заметил или нет, но физик что-то смотрит в своëм телефоне.

Иванов широко улыбается и шепчет с трудом понятные мне звуки:

– Одыграй. Она мотрит.

Он снова целует руку и размазывает по моему лицу влюбленный взгляд. Только в этот момент я не понимаю – он притворяется или нет. Выглядит слишком естественно.

И как мне подыграть? Упасть в обморок от его очарования?

Оттого, как это выглядит в моём воображении, я издаю смешок, но любопытный взгляд Глеба заставляет принять правила игры.

Я делаю томный взгляд и произношу с придыханием:

– Сегодня была незабываемая ночь!

Глаза Иванова округляются, он сглатывает, а я чувствую на себе не только взгляд Батона.

Кажется, меня услышали все близсидящие.

– Иванов! – от громкого крика Тринадцатый вздрагивает и, наконец, отпускает мою руку, выпрямляется на стуле. – Методом моего научного пинка, ты сейчас полетишь к директору!

Класс раздаётся громким смехом, а я чувствую как от их внимания горят мои щеки.

– Я просто проверяю закон физики: противоположности притягиваются, факт!

– Лучше тройку исправляй, академик. Тишина в классе!

За тёмными очками Тихоновой я не вижу её взгляд, но судя по губам, ей совсем не смешно.

Остальные уроки проходят также. Иванов всячески привлекает к себе внимание и каждый раз, когда его бывшая пассия оборачивается, он изображает влюблëнного в меня дурачка.

На перемену я выхожу всего раз.

– Как там миссис «чёрная вдова», страдает? – Макс провожает её взглядом, когда она со своей свитой идёт в туалет.

– Делает вид, что я умерла, и что Иванова больше не существует.

Про выходки его я умалчиваю.

– Может, до неё дошло, что нет смысла к тебе лезть? Потому что ты не одна, и за тебя есть кому заступиться.

– Может…. Но всё равно это очень подозрительно.

– Затишье перед бурей?

– Надеюсь, что нет.

Я вздыхаю и, как бы невзначай, прижимаюсь к Максу, а хотелось бы обнять и снова спрятаться в его объятиях. Макс доволен и такому вниманию, улыбается.

– Давай, сегодня не пойдём на обед, а после уроков зайдем поесть к моей маме?

Раздумывая над предложением, я зависаю на несколько секунд. Идея очень хорошая, заодно подговорю её на авантюру ко Дню рождения Макса.

– А если я ей не понравлюсь?

– Понравишься! Всё, что нравится мне – ей нравится априори.

Макс легонько щёлкает пальцем по моему кончику носа, и звенит звонок. Хихикнув, он снова нажимает на кончик носа, как на кнопку, и звонок чудесным образом прекращается.

– Вот это суперспособность.

– Буду рада познакомиться с твоей мамой, – улыбнувшись ему в ответ, я спешу в класс.

Тихонова оккупировала