Невеста для злодея - Оливия Дрейк

– Что в день его совершеннолетия вы рассердились на него из-за того, что вам пришлось оплатить его карточные долги. И якобы вы приписали этот порок его дурной крови. А потом открыли ему… сказали, что он… был сыном лакея, – добавила Мадди с дрожью в голосе.

Гилмор закрыл глаза и, пощипав пальцами переносицу, помолчал немного. Когда же он снова посмотрел на нее, лицо его было печальным.

– Боже правый, надеюсь, ты этого никому не говорила, – пробормотал он.

Мадди помотала головой.

– Нет, конечно, нет. Ни единой живой душе.

Граф смерил ее долгим взглядом, словно пытался понять, говорит она правду или лжет.

– Что ж, полагаю, ты доказала свое умение хранить секреты. Тебе следует и дальше поступать так же. Если об этом узнают, наша семья пострадает. Особенно – Эмили. Едва ли ей тогда удастся найти достойного мужа.

– Да, конечно. Думаю, что именно по этой причине Нейтан никому никогда не говорил об этом. Он очень любит свою сестру. – Проглотив вставший в горле ком, Мадди добавила: – Милорд, заранее прошу прощения за то, о чем собираюсь спросить… Скажите, а вы не можете ошибаться относительно отца Нейтана? Возможно, вы являетесь его отцом?

Лицо графа побагровело.

– Подобные вопросы… Это в высшей степени неприлично.

На сей раз Мадди не испугалась. Слишком многое было поставлено на карту.

– Я спрашиваю об этом только потому… Видите ли, когда я вошла сюда, я заметила, что вы пишите левой рукой. Нейтан тоже левша. Разве это – не наследственная черта? Так что, возможно… Ну… понимаете, да?

Гилмор остановил на ней задумчивый взгляд. Потом опустил глаза, взял перо и погрузился в раздумья. Мадди внимательно наблюдала за ним, гадая, о чем он думал. Допускал ли он вообще такую возможность? Если допускал, то это могло бы изменить ситуацию самым радикальным образом.

Наконец, снова взглянув на Мадди, граф пробурчал:

– Нейтан ничуть не похож на меня. – Покачав головой, он добавил: – Нет, этого не может быть.

– А он похож на мать? Или… на того лакея?

– С первых дней Нейтан был вылитая Камелия – черные волосы, зеленые глаза. И вел себя так же – дерзко и нагло… – Граф вздохнул. – И зачем я рассказываю тебе все это?.. Ты не имеешь права вмешиваться…

– Имею, – перебила Мадди. – Нейтан – мой муж. Я люблю его и не хочу, чтобы он уезжал из Англии. Уверена, что и вы не хотите.

– Как я уже сказал, не в моих силах его остановить.

Мадди подалась вперед, поставив локти на письменный стол.

– Неужели вы так быстро сдадитесь? Нейтан до сих пор страдает из-за всего произошедшего с ним в прошлом. Это отчуждение между вами уходит корнями в его детство. Из того малого, что он рассказал мне, явствует следующее: вы обращались с ним жестоко, совсем не так, как с его старшим братом. – Мадди помолчала, но герцог не произнес ни слова, и она продолжала: – Но даже если Нейтан вам не родной, все равно обстоятельства его рождения нельзя вменять ему в вину. Вы в любом случае должны были стать для него любящим отцом. Он ведь был всего лишь ребенок… И не заслуживал вашей ненависти.

Мадди умолкла. Она не надеялась на многое. Граф Гилмор был гордым человеком, не терпящим вмешательства в свою личную жизнь. Вряд ли он внемлет увещеваниям снохи. И уж тем более никогда не признает собственных ошибок.

И все же, к ее удивлению, она увидела, что в его глазах блеснули слезы. Граф уронил голову на руки и тяжело вздохнул.

– Мне тяжело это говорить, – произнес он с трудом. – Но, вероятно, я был несправедлив к нему. И теперь хотел бы все исправить. Если еще не поздно.

Мадди чувствовала величайшее облегчение. Ох, даже не верилось, что граф внял ее мольбам…

– Никогда не бывает поздно. Если бы вы могли поговорить с ним, протянуть ему руку примирения, тогда, возможно, сумели бы убедить его…

– Что такое? – раздался язвительный голос Нейтана, стоявшего в дверях. – Заговор?..

Мадди вздрогнула и, повернувшись, увидела своего мужа. А тот решительно вошел в библиотеку и остановился, немного не доходя до стола. Взглянув на графа, он продолжал:

– Я пришел сюда в поисках Гилмора – и кого тут обнаружил? Мадлен. Как пить дать, наябедничала о моем отъезде. Как быстро ты переметнулась на другую сторону. Ну да, теперь ты голубых кровей…

Помрачнев, граф поднялся на ноги.

– Нейтан, не говори со своей женой с таким неуважением.

– Я научился этому у тебя, отец. Я рос, слыша, с каким презрением ты обращался к моей матери.

Опасаясь, что словесное фехтование превратится в громкую перебранку, Мадди вскочила со стула.

– Нейтан, какой смысл ссориться? Он готов с тобой помириться. Если ты позволишь.

– Помириться на его условиях? Никогда.

– Пожалуйста, хотя бы выслушай его…

– Буду очень рад, если это наша с ним последняя встреча. – У Нейтана задергалась щека. – По правде говоря, я приехал в Англию лишь потому, что считал его мертвым.

– Мертвым? – нахмурился граф. – Что это значит?

– Леди Милфорд написала мне, что ты умираешь от оспы. Неделей позже она послала второе письмо, но я его так и не получил. Так что я приехал с намерением навестить брата и сестру. А если бы я знал, что ты все еще жив, то ни за что бы не вернулся.

Это его заявление обдало Мадди ледяным холодом. Она давно не видела со стороны Нейтана такой озлобленности по отношению к Гилмору. И его признание ужаснуло ее. А как это воспринял граф, о том можно было лишь догадываться.

Покосившись на него, Мадди увидела, что лицо Гилмора покрыла смертельная бледность. А дыхание его стало прерывистым. Он открыл рот, словно намеревался что-то сказать – и вдруг схватился за грудь. Мадди в ужасе замерла, а граф с тихим стоном покачнулся. Нейтан быстро шагнул к нему, но опоздал.

Не устояв на ногах, Гилмор упал и, ударившись головой о край стола, затих, лежа на полу.