Невеста для злодея - Оливия Дрейк

Нейт покачал головой.

– Нет, все в порядке. Это может подождать до следующего раза.

– На самом деле, – сказала Мадлен, выходя вперед, – мне надо кое-что обсудить с тобой, Нейтан. Это важно. Эмили, я уверена, что вы с Тео можете погулять и без меня. Только оставайтесь на площади и никуда не уходите. Я вскоре присоединюсь к вам.

– Спасибо! – обрадовалась девушка.

Она быстро зашагала по коридору. Нейт перевел взгляд на жену – и все мысли тут же вылетели у него из головы. Она была неотразима в небесно-голубом платье с облегающим лифом, подчеркивавшим ее талию и грудь. Ему безумно хотелось заключить ее в объятия и вкусить мед ее губ. Он испытал боль желания, охватившего все его существо. Но ее холодная отстраненность удерживала его на расстоянии.

Мадлен отступила в сторону, пропуская мужа в комнату. Затем развязала ленты шляпки и, сняв ее, положила на стул. Нейт напряженно следил за каждым ее движением. А она, поправив прическу, повернулась к нему и с невозмутимым видом спросила:

– Граф с тобой уже говорил?

– Только что. Поэтому я здесь. И я… Ох, даже не знаю, что и думать обо всем этом… Знаешь, граф признал, что у него нет точных доказательств того, что он не мой отец. Ты понимаешь, что это значит, Мадлен? Я все же могу оказаться его родным сыном.

Это открытие ошеломило Нейтана. Он еще не вполне осознал услышанное и теперь не знал – то ли радоваться, то ли злиться.

Мадлен улыбнулась уголками губ.

– Рада это слышать. Надеюсь, он извинился за то, что дурно обращался с тобой, когда ты был ребенком.

– Да, извинился. – Нейт мерил комнату шагами. После стольких лет боли и страданий он наконец испытывал некоторое облегчение. – Граф сказал, что я напоминал ему мою мать, а он не хотел, чтобы я становился таким, как она. И еще он признался, что свою злость на нее он срывал на мне. Проблема в том, что я не понимаю, как мне забыть прошлое по мановению руки.

– Дай себе время, Нейтан. Думаю, что графу тоже придется нелегко. Ему придется жить с воспоминаниями о том, как он был несправедлив к тебе.

Нейт пока еще был не готов простить Гилмора. И сколько еще ждать? Если он на какое-то время останется в Лондоне – сможет ли разрешить свои противоречия с Мадлен? Возможно, теперь…

– Прости, что я болтал без умолку… – извинился он. – Ты хотела со мной о чем-то поговорить?

Она отвела глаза и скользнула взглядом по постели, как будто вспоминала те часы, что провела там в его объятиях. Нейт тут же ощутил прилив жара в паху. Интересно, почему Мадлен взглянула на постель? Не пыталась ли она тем самым намекнуть, что готова возобновить их брачные отношения? Не предлагала ли заняться любовью?

И действительно, почему бы и нет. Ведь после сегодняшнего разговора с Гилмором идея лишить его внука уже утратила актуальность…

– Так вот, Нейтан, – Мадди вновь посмотрела на него, – я решила, что будет лучше, если я уйду из Гилмор-Хауса, а не ты.

Ее заявление поразило его как гром среди ясного неба. У него даже перехватило дыхание. Он, казалось, онемел. И молча таращился на жену.

– И в этом случае, – продолжала она, – ты сможешь остаться здесь на некоторое время, чтобы утрясти свои дела с отцом. Ты меня не любишь, и мое присутствие будет служить напоминанием о том, что ты использовал меня, чтобы отомстить графу.

«Ты меня не любишь». Нейт хотел опровергнуть это заявление, но слова застряли у него в горле. Он не верил в любовь. Любовь – выдумка поэтов и драматургов. Она – для придания лоска грубой похоти.

Тем не менее он не хотел, чтобы Мадлен уходила. Этот дом уже не будет прежним без нее. Ему нравилось разговаривать с ней за завтраком, нравилось сопровождать ее на приемы и приходить к ней в спальню ночью. Но их брак основывался на деловом договоре. Они договорились, что расстанутся в конце сезона.

– И куда ты пойдешь? – прохрипел Нейт. – К деду?

– Нет. Возможно… обратно в театр.

– В театр? – Нейту казалось, что он ослышался. – Нет, это совершенно исключено. – Он шагнул к ней. – Моя жена не будет играть на сцене. И это не подлежит обсуждению. Я свяжусь со своим банкиром, чтобы ты могла забрать свое содержание.

– Я не приму его, – заявила она. – Мне больше не нужны твои деньги, Нейтан. Мне вообще не следовало заключать с тобой эту дьявольскую сделку. – Она сняла с пальца бриллиантовое кольцо и протянула ему. – Возьми его обратно.

– Какого черта?.. Кольцо было свадебным подарком. Оно принадлежит тебе!

– Я его не возьму. – Она подошла к прикроватному столику и оставила там кольцо. Квадратный камень ярко блеснул. – Я не возьму никаких ценностей.

Нейт в изумлении смотрел на жену. Да она сошла с ума! Он никогда не видел ее такой, если не считать того вечера, когда они впервые встретились и она отказывалась принять его ставку на аукционе.

– Мадлен, это глупо. Как ты собираешься жить? И как же магазин? Тебе понадобятся средства для его открытия.

– Буду работать и копить. – Она издала какой-то странный горловой звук. – Но тебе этого не понять. Герцог тоже считает, что мою любовь можно купить обещанием наследства.

– Хутон включает тебя в завещание?.. – Нейтан в очередной раз изумился.

Мадди сдержанно кивнула.

– Он собирается оставить мне столько же, сколько и моим кузенам. Я пыталась отказаться, но герцог не стал и слушать. Вы, аристократы, все одинаковые. Считаете, что с помощью денег можете повелевать людьми. – С этими словами Мадлен отвернулась и уставилась в окно. – А теперь… Думаю, тебе лучше уйти.

Нейту ужасно хотелось взять жену за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы образумить. И хотелось затащить ее в постель. Да-да, теперь он хотел, чтобы она родила от него ребенка – тогда бы она навсегда с ним осталась.

Но ведь он поклялся этого не делать, не так ли? Он решил, что должен злиться на нее из-за того, что она скрыла свое благородное происхождение. Проклятье! Он уже не понимал, чего хотел и что чувствовал. Но одно он знал точно: ему очень хотелось, чтобы она осталась.

В полном смятении Нейт вышел из спальни. По иронии судьбы они с Мадлен поменялись местами. Она делала с ним то, что он собирался сделать с ней – уходила из его жизни без оглядки. И он не знал, как остановить ее.

* * *

Мадди заказала ужин себе в комнату. С такой болью в сердце она не могла никого видеть. Даже Герти, заметив, в каком хозяйка настроении, благоразумно оставила Мадди наедине с ее грустными мыслями.

Сидя за столом у окна, Мадди смотрела на розовые полосы заката в вечернем небе и машинально водила вилкой по тарелке. Она внушала себе, что должна радоваться за Нейтана. Они с отцом сделали первые, наиболее важные шаги к примирению. Было похоже, что их многолетняя распря близилась к счастливому завершению.