Игра теней - Наталья Рощина

– Что ты в этом понимаешь… – прошептала Марина, собираясь выйти из комнаты.

– Я скажу, чтобы папа забрал меня с собой. Или бабушке скажу.

– Что? – Марина резко обернулась.

– Мне с тобой плохо. Ты стала плохой.

– Мне просто очень тяжело, доченька, – начала Марина и тут же осеклась. Что она пытается объяснить девочке, которой через несколько дней исполнится всего пять лет?

Но Лидочка смотрела на нее глазами, в которых не было ничего даже отдаленно напоминающего любовь и привязанность. У Марины сжалось сердце: единственный ребенок, на которого она может изливать всю свою любовь и нежность, не нуждается в этом. И никогда они не найдут общего языка. Они всегда будут разговаривать вот так – словно чужие люди. Умение быть близким и в одно и то же время держаться на расстоянии – характерная черта поведения Юры Мирного. Марина смотрела на дочку и словно только в эту минуту отчетливо увидела в ней его миниатюрную копию. Она переняла его внешность и характер – это точно.

– Да, – ни к кому не обращаясь, сказала Марина. – От родительских генов никуда не денешься.

– От кого? – спросила Лидочка, продолжая сверлить мать взглядом.

– Тебе этого не понять.

– Я умная девочка, мне бабушка говорила. Я все понимаю! – она почти кричала.

– Успокойся. Ты действительно очень умная и способная, – выходя из комнаты, согласилась Марина.

– А ты плохая.

– Лида, нельзя так разговаривать с мамой! – Марина очень редко повышала на нее голос. За все годы – считанные разы, но сейчас она не сдержалась. – Не смей!

– Можно! – тихо, с каким-то недетским злорадством ответила та. – Можно, потому что я говорю правду! И папа ушел, потому что ты плохая!

Марина вышла из комнаты и на непослушных ногах побрела на кухню. Дорога через небольшой коридор показалась ей вечностью. Опустившись на стул, Марина сдавила голову руками, закрыла глаза. Внутри разливалась невыносимая боль, и места ей было мало, казалось, что она хочет вырваться за пределы замкнутого пространства и упрямо ищет выход. Медленно Марина открыла глаза и почувствовала, как носом пошла кровь. Зажав нос салфеткой, Марина запрокинула голову и, опершись затылком о холодную стену, долго сидела, прислушиваясь к тишине в квартире.

Сменив салфетку, Марина шмыгнула носом. Взгляд ее невольно остановился на календаре, висевшем напротив. Март заканчивался. Она уже не ждала свой день рождения двадцать пятого числа, а за ним – двадцать восьмого – Аидочкин. Казавшиеся такими важными, они сейчас были еще одним напоминанием о ее одиночестве, о неудавшейся судьбе. Все изменилось. Марина уже не знала, что может ее обрадовать. Что может изменить ее выражение лица и убрать эти застывшие горькие складки в уголках рта? Она ощущала себя неспособной радоваться чему-либо.

Взять недавний приезд Симы. Наверное, будь у Марины не так тяжело на душе, она иначе отнеслась бы к этому. В отличие от Даши, которая знала, что Симка собиралась приехать на мамин юбилей, Марина совершенно не ожидала ее увидеть. Она уже собиралась укладывать Аидочку спать, когда раздался звонок в дверь. Марина медленно шла открывать, теряясь в догадках, кто бы это мог быть. Напряженность последних месяцев сказывалась – дрожащими руками она прижалась к обивке двери и, посмотрев в глазок, увидела Симу. Вместо радости она почувствовала разочарование, и теперь нужно было каким-то образом скрыть его от подруги.

– Привет! – как можно радушнее сказала она, приглашая Симу войти. – Какой сюрприз!

– Привет, Машка! – Сима бросилась обнимать ее, целовать. Она делала это так искренне, что и Марина невольно поддалась ее настроению. Аидочка, бесшумно возникшая рядом, с интересом наблюдала за происходящим. Увидев ее, Сима, присела на корточки и улыбнулась. – Привет, не забыла меня?

– Здравствуйте, тетя Сима, – серьезно ответила Аидочка.

– Как ты выросла! Держи, это тебе, – Сима протянула девочке кулек. – Надеюсь, тебе понравится.

– Спасибо, – Аидочка приняла подарок, но не помчалась в комнату смотреть его содержимое, а продолжала наблюдать за взрослыми.

– Раздевайся, – спохватилась Марина, помогая Симе снять куртку.

– Я на минуточку, – словно оправдываясь, сказала та. – Вы, наверное, уже спать укладывались?

– Ничего, один раз можно нарушить правило, – улыбнулась Марина.

– Просто мне не терпелось увидеть тебя, Аидочку, Дашу. Я только сегодня приехала.

– Ну что ты оправдываешься? Заходи, пойдем выпьем кофе. Ты не против кофе? – Марина пыталась выглядеть гостеприимной хозяйкой, с ужасом думая о том моменте, когда Сима поинтересуется тем, как у них дела.

– Держи, этот кулечек для тебя. Это не подарки ко дню рождения. Двадцать пятого я приду, имей в виду! – Сима снова обняла Марину. – Я так соскучилась по тебе.

– Спасибо, – крепко прижимая к груди шелестящий кулек, ответила Марина и перевела взгляд на Аидочку. – Иди поиграй.

– Я тоже хочу сока, – обиженно сказала Аидочка.

– Хорошо, я налью и принесу.

– Я хочу посидеть с вами на кухне.

– Нет, взрослым нужно поговорить. Понимаешь? – едва сдерживая раздражение, ответила Марина.

– Нет, не понимаю! – Лидочка повернулась и пошла в комнату, волоча кулек по полу. Сима удивленно посмотрела ей вслед, перевела взгляд на Марину.

– Не обращай внимания, Симка. Пойдем.

– Да, у вас, я смотрю, полный напряг, – констатировала Сима. Она села за стол, машинально взяла с блюда крекер и, жуя, осматривалась вокруг.

– Что ты имеешь в виду? – В какой-то момент Марине расхотелось рассказывать Симе о своих личных проблемах. За то время, что они не виделись, Марина успела отвыкнуть от традиционных обменов новостями. К тому же хвастаться было нечем. Может быть, именно в этом скрывалась истинная причина нежелания говорить о личном.

– Да ладно тебе, Маш, – Сима устроилась поудобнее, закинула ногу за ногу. – Я ведь от Даши. Она кратко описала мне все перемены, которые у вас происходят. Очень поверхностно. Ты ведь знаешь, Даша не любит играть в «испорченный телефон».

– Ничего хорошего, – зло сказала Марина. – Ничего, черт возьми, хорошего не происходит!

– Ладно, не кричи. Ребенок услышит – распереживается.

– Сима, этот ребенок сам кого хочешь заставит переживать, – отмахнулась Марина. – Хотя ты права. Нужно сдерживаться. Нужно, но как? Я даже говорить о Сергее не могу. Разревусь только и все.

– А я не буду тебя расспрашивать. Я все понимаю. О чем захочешь, сама расскажешь.

– Спасибо и на этом, – наливая кипяток в чашки, сказала Марина. – Нет настроения рассказывать о том, что ты в полном дерьме.

– Как-то мы все вместе, все втроем решили провести революционные преобразования в личной жизни, – задумчиво сказала Сима, кладя в чашку сахар.