Игра теней - Наталья Рощина

– Скажи, а в чем лекарство? Больным иногда сам организм подсказывает, – улыбнулся Дубровин, глядя в голубые глаза, пристально изучающие его. Были видны только глаза – его ладони скрывали знакомые черты, и Стас мысленно дорисовал портрет. Внутри у него все сжималось. Он боролся с желанием поцеловать ее сейчас, подхватить на руки и держать, покачивая, как ребенка. Он чувствовал, что так мог бы выразить свою нежность, в который раз попробовать все исправить, но не сделал этого. Он заставил себя собраться, отключиться от ненужных мыслей – перед ним другая задача. – Так что же может помочь тебе?

– Ничего оригинального ты не услышишь. Я безоговорочно верила тебе всегда, поэтому ложь, измена – вот то, что оттолкнет бесповоротно, – выпрямившись, ответила Даша. – Наверное, как любого нормального человека.

– Почему? Многие живут во лжи десятки лет, оправдывая свой союз самыми разными причинами: дети, болезни, страх одиночества, привычка, безразличие.

– Я устала. Мы за все годы не говорили столько.

– Я надеюсь, что мы говорим серьезно, – назидательным тоном произнес Дубровин. Его глаза стали почти черными от внутреннего напряжения.

– Разговор принимает какой-то глупый оборот, ты не находишь?

– Нет. Я бы сказал, что он вступает в завершающую стадию.

Дубровин произнес эту фразу, придав своему лицу выражение надменного превосходства. Как будто у него был повод невероятно гордиться собой, но пока о нем знает только он. Даша испуганно отвела взгляд, поправила поясок халата и, нервно жуя губами, растерянно смотрела на огонь.

– Даша. Я давно должен был сказать тебе, что.

– Стас, давай поговорим после ужина. Я сейчас разогрею ростбиф. Его приготовила Лилия Егоровна.

Она сказала, что это ее фирменное блюдо. Мы должны будем завтра сказать ей, понравилось ли оно нам, – Даша перебила Дубровина и говорила быстро, отступая к выходу из комнаты. Казалось, она сдерживается, чтобы не выбежать, найдя спасение вне этих стен. – Я сейчас.

– Даша! – закричал Стас. И от этого крика она вздрогнула и замерла.

– Я слушаю тебя, Стас, – в ее дрожащем голосе было смирение и страх перед неизбежным.

– Дело в том, что я. Я обманул тебя. Я предал нас, все, что было и могло быть.

– О чем ты говоришь?

– Я изменил тебе.

– Что это означает? – Даша выпрямила спину и медленно подошла к Дубровину. До нее словно не доходил смысл услышанного. Ей пришлось немного запрокинуть голову, чтобы на таком небольшом расстоянии смотреть прямо ему в глаза.

– А что это может означать? – у Стаса хватило самообладания коротко усмехнуться. – Я изменил тебе с другой женщиной и не один раз. Это будет продолжаться. Кажется, я понял, что это означает.

– И что же именно? – гипнотизируя Стаса взглядом, спросила Даша.

– Свободу! – с вызовом ответил Дубровин и тяжело выдохнул. Он почувствовал нечеловеческую усталость. В пору бы опуститься на ковер и забыться долгим сном. Пусть он длится ровно столько, сколько нужно для того, чтобы, проснувшись, вернуться в мир, лишенный проблем.

Даша прижала холодные ладони к его пылающим щекам, улыбнулась. Стас увидел, как по лицу ее побежали две узенькие, прозрачные дорожки слез. Это была картина, которая разрывала ему сердце: два голубых озера разливались, затапливая все вокруг. Наводнение отчаяния, боли и страха перед будущим. Стас боялся, что стихия сметет на своем пути его решимость раз и навсегда принести любимой женщине освобождение. А Даша продолжала смотреть ему в глаза, и он не видел в ее взгляде вспыхнувшей ненависти, желания причинить ему боль. Он четко видел недоверие, смешанное с неизбежностью.

– Ты глупо врешь, – наконец сказала Даша.

– Я не вру! – в Дубровине проснулось природное упрямство. К тому же он действительно был с Аикой в один из самых безрадостных и бессмысленных в отсутствие Даши дней. Другое дело, что он, как и тогда, относился к этому, как к незначительному эпизоду в жизни мужчины, но сейчас нарочно раздувал его. Больше ничего не приходило в голову. Как она смеет посмеиваться над ним даже сквозь слезы?! – Это правда! Я не могу больше тебя обманывать. Ты думаешь, что я, нормальный мужик, остался один и сидел, ожидая, когда ты соизволишь ко мне вернуться?

– А я и не возвращалась, – перестав улыбаться, ответила Даша. – Как странно, что ты этого до сих пор не понял.

– Вот и прекрасно, – Дубровин был вне себя. Он уже не понимал что говорит. Его распирало от осознания несправедливости происходящего. Ни Даша, ни он не заслуживали этого. Попробовал бы кто-нибудь четыре года назад сказать ему, что все будет заканчиваться именно так!

– Здорово, пойду собирать вещи, – повернувшись, Даша направилась к выходу, но на полпути остановилась и, не оборачиваясь, спросила: – А почему сегодня? Почему ты не сделал свое признание позже?

– Каждый день во лжи – вечность. Какая к черту разница, когда!

– Просто я испорчу маме праздник. Скоро Восьмое марта. Ты не мог забыть. Хотя почему не мог?.. Окажи услугу, вызови такси, – устало произнесла Даша и вышла из комнаты.

Дубровин стоял и смотрел на проем двери, в темноту, в которой растворился силуэт Даши, слушал затихающий звук ее шагов. Прошло еще несколько минут, и он набрал номер службы такси. Диспетчер принялась чтото говорить о дополнительной оплате за посадку за пределами городской черты. Ее монотонный голос, без намека на приветливость, радушие взбесил Стаса.

– Мне плевать на ваши тарифы! Я заплачу все, что положено! Мне нужна машина и побыстрее!

Дрожащим голосом ему ответили, что машина будет примерно через двадцать минут.

– Надеюсь, что это максимальный срок! – проревел Дубровин в трубку.

Он тяжело дышал, перед глазами плясали белые пятна. Нестерпимо разболелась голова. Закрыв глаза, Стас снова снял трубку телефона. Нажал кнопку автоматического набора номера – он звонил Ирине Аеонидовне. Услышав ее знакомый голос, чуть было не передумал говорить. Но желание хоть немного обелить себя взяло верх.

– Привет, Ирина, – тихо сказал он, когда та уже некоторое время пыталась услышать что-то в ответ на свое «алло».

– Стас, ты? Что у тебя с голосом?

– Все в порядке с голосом. Наверное, только с голосом.

– Что случилось? – встревоженно спросила Ирина Аеонидовна.

– Я хочу, чтобы ты знала – я люблю Дашу. Любил и люблю. Я просто отпускаю ее. Я помог ей перестать уважать меня. Я знаю, что поступаю правильно. Мне пришлось солгать, но я не жалею.

– Я ничего не понимаю!

– Мы расстаемся, Ира. На этот раз навсегда. Мне кажется, что я почти двадцать лет был в коме, а сегодня из нее вышел. И что у меня осталось? Пожалуй, ничего. Даже моя тень и та у Даши в полном распоряжении.

– Господи, да как же это! Стас, из-за чего вы поссорились на этот раз?