Присвоенная - Марина Багирова

— Но неужели Мойра ничего не заподозрила? Если ты уезжал в такое время…

Его усмешка увяла.

— Мойра…

Кайл отвел взгляд и тяжело вздохнул, покачивая головой, будто в подтверждение своих наихудших подозрений.

— Знаешь, Диана, — он вновь посмотрел на меня, — я не собираюсь ничего скрывать. Но это — начало большого разговора, а ты сейчас так слаба. Я обязательно все объясню тебе в ближайшие дни, может быть, даже завтра, когда ты переваришь эту информацию, — его рука нежно погладила мои волосы. — А пока просто поверь, что Мойра не сумела мне помешать…

Как такое было возможно? Не сумела?!.

Но мои силы, действительно, кончались, в то время как вопросы стояли в огромной очереди. Облизнув пересохшие от волнения губы, я выхватила наугад.

— Ты так и не нашел меня?

Мучительное выражение появилось на его лице, и неосознанно он сильно сжал мою руку.

— Я был уверен, что обнаружу тебя первым, и смогу спрятать так, что Кристоф никогда уже не найдет… У меня есть способы, поверь… Но он опередил меня… Я чуть не сошел с ума, когда понял это!.. Буквально, на несколько дней, Диана…

— Ты мне снился там… — с улыбкой прервала я его, вспоминая маленький тусклый городок, где прожила целую вечность. Как жаль, что Кайл опоздал. Я могла бы быть счастлива с ним. По-другому.

— И ты снилась мне… каждую ночь… — его пальцы ласкали мою скулу, а глаза говорили о том, что я значу для него, сколько сил он приложил, чтобы спасти меня, сколько ждал этой минуты. И еще о многом…

Но было слишком рано …для этого.

— Как ты узнал… что я…

— Что тебе нужна помощь? У меня в их доме есть свой человек, он и сообщил… — на его лице появилось странное виноватое выражение. — Но, Диана, я не мог прийти раньше, не думал, что тебе грозит опасность, я и не предполагал, что он позволит себе такое… — почему-то, с каждым словом это все больше напоминало оправдание.

Свой человек? Я пыталась и не могла представить, кто из этих смертельно запуганных людей стал бы рисковать остатком своей жалкой жизни ради …меня. Но может, ради чего-то иного?

— Там же была охрана…как ты смог забрать меня?

Он широко улыбнулся.

— О, это — самое интересное. Когда я стал лихорадочно искать способ, как вытащить тебя оттуда, то, оказалось, что в стане врага у меня есть негаданные сторонники. Мне помогали…

Моя память споткнулась об эту фразу, найдя ее тревожно-знакомой, но ухватиться было не за что.

— Мойра, — он покачал головой, будто до сих пор не мог в это поверить. — Наблюдая за вашей дружбой, я не раз думал, что для Мойры она — не больше, чем забава, разнообразившая ее монотонную жизнь. Я ошибался — она была готова драться за тебя… Мы буквально столкнулись с ней — я искал возможность входа в дом, а она — выхода, привлекая одного и того же, моего человека… Никогда не думал, что мы будем хоть в чем-то заодно…

Мелькнуло воспоминание о настороженном взгляде Мойры, когда после возвращения я спрашивала ее о Кайле. Что же между ними произошло?..

— …Но угроза Кристофа убить тебя заставила нас помогать друг другу, — закончил он уже совсем иным, полным мрачной ярости, тоном. — Он ответит за все, Диана. Я даю тебе слово. За то, что отобрал тебя у меня, за каждую рану на твоем теле, он заплатит жизнью.

Заплатит жизнью?..

Неожиданно я поймала себя на почти непреодолимом желании потребовать, чтобы Кайл взял эти слова назад. Немедленно.

Глупый порыв. После всего, что Кристоф сделал, он заслуживал наказания. Да я должна была бы жаждать его смерти!

Так почему же сама мысль об этом причиняла мне невыносимую боль?..

— Да, и Мойра просила передать…

— Что? — нежное любопытство былой Дианы, вспыхнув на миг, тут же погасло.

— Что она желает тебе счастья и хочет, чтобы вы больше никогда не увиделись — только в этом случае ты будешь свободна и счастлива.

Если с первым я могла бы согласиться, то с последним…, но кивнула.

Все ответы были получены, однако, странное ощущение чего-то ускользнувшего от моего слабого внимания мешало полностью расслабиться. Что-то было не на месте, …что-то не так, …неправильно…

Мне нужно время, поняла я.

— Кайл, я очень устала… столько эмоций и так мало сил. Можно… можно я немного отдохну?

— Да, конечно, — спохватился он и, укрыв меня пледом, будто случайно провел по волосам дрогнувшей рукой и добавил очевидное: — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Я знала это, но… не была уверена, что хочу быть счастливой.

С облегчением закрыв глаза, я почувствовала себя так плохо, что задумалась, проснусь ли вообще. Но тут же решила, что это неважно, и погрузилась в сон окончательно.

И пусть бы мне приснился бушующий океан, манящий свободой к горизонту…

Увы, это был Кристоф, это были его руки, обжигающие нежностью, это были его горящие желанием глаза…

Проклятье!

* * *

Когда я проснулась, утро следующего дня уже заглядывало в окно.

И казалось, что именно это пробуждение настоящее — настолько невозможными были мои воспоминания о предыдущем дне.

Но главное из них не затерялось в хаосе безумия, мой отдохнувший мозг подтвердил — Кайл жив.

Стоило мне заворочаться в постели, как тут же постучали в дверь. Игнорируя затаившуюся внутри боль, губы сами растянулись в улыбке: неужели он ждал под дверью все утро?

— Диана, ты спишь?

— Нет, заходи.

Он остановился в дверях, шурша пакетом.

— Я принес тебе одежду… И поесть.

От одних этих слов у меня заурчало в желудке.

— Спасибо, я очень голодна.

Толкая перед собой тележку, Кайл вошел и положил пакет в кресло-качалку у окна. Комнату наполнили новые запахи — аппетитно сервированного завтрака и необыкновенный легкий аромат, исходивший от неизвестного мне бледно-голубого цветка в вазе.

Потоптавшись в нерешительности, Кайл сказал:

— Не буду тебе мешать, — и оставил меня одну.

Я вздохнула с облегчением, поднялась и пошла в ванную.

Конечно, я понимала, что он заботился обо мне, как о ребенке, выхаживал, пока я выздоравливала, купал, менял постель, но все же не могла переступить чувство неловкости в его присутствии, несмотря на всю благодарность.

Когда-то мы были близки. Я знала, что он любил меня. И я любила его. Почти…

Но как я могла объяснить ему, что это было в позапрошлой жизни? Что, пройдя сквозь пламя, я изменилась, и ничто уже не будет для меня сиять так, как… Я зарычала и, изо всех сил ударив в стену кулаком, разбила костяшки в кровь.