Леди-наследница - Алисса Джонсон

— Я отдал вам Мердок-Хаус. Почему вы опять спорите?

— Потому что… — Она подыскивала способ объяснить свою неловкость. — Потому что вы изображаете меня святой, а я не думаю, что это уместно. — Не более уместно, чем представлять ее истинной леди. — Я не… и не вижу тут ничего смешного.

— Святой? — переспросил он, отсмеявшись. — Заверяю вас, такая мысль не приходила мне в голову. Ни разу.

Несколько раздраженная, что он с такой готовностью с ней согласился, Уиннифред направила разговор подальше от своей маловероятной канонизации.

— Тогда почему вас волнует, о чем я попросила или не попросила?

Он снова начал постукивать пальцем и смотрел на нее так, словно она какой-нибудь особенно увлекательный ребус. Это, решила она, несколько предпочтительнее, чем смех.

— Я нахожу это интригующим, — наконец отозвался он. — И расстраивающим.

Она почувствовала, что покраснела из-за первого и слегка нахмурилась из-за второго.

— Не понимаю, с чего бы вам расстраиваться. Если я чего-то захочу/ я об этом попрошу.

— В самом деле?

Голос его был несообразной смесью надежды и скептицизма. Внезапно Гидеон поднялся и обошел стол. Не успела Уиннифред спросить, что он задумал, как он сел с ней рядом и придвинулся так, что они оказались лицом друг к другу, а колени их соприкасались.

Потом, тепло улыбнувшись ей, наклонился вперед и взял ее руку в свою.

— Попросите меня о чем-нибудь сейчас.

Озадаченная Уиннифред взглянула на их соединенные руки, потом снова на него.

— О чем?

— О чем угодно, — отозвался он. — О чем-нибудь только для вас.

Он так явно радовался, был таким очаровательно взволнованным со своим помятым галстуком и растрепанными волосами, что она просто не могла отказать ему.

Тысячи просьб проносились у нее в голове, больших, маленьких и нелепых. Новая конюшня. Пара тягловых лошадей. Тысяча фунтов на пирожные с кремом.

Но потом солнце вышло из-за тучи и залило комнату своим светом, и она увидела, как изменились при этом глаза Гидеона.

Утром светлее, подумала она и не задумываясь выпалила:

— Вы!..

Гидеон уронил ее руку и покачнулся назад.

— Прошу прощения?

О, дьявольщина, она не собиралась говорить это вслух. Она даже не успела сообразить, что подумала об этом.

Теперь она лихорадочно искала способ прикрыть свою грубую ошибку.

— Вы… — начала она, растягивая слово, — можете купить мне тягловую лошадь.

Это прозвучало неубедительно даже для нее самой. И для Гидеона тоже. Он все еще смотрел на нее так, словно она ни с того ни с сего влепила ему пощечину.

Схватив трость, он поднялся и встал за спинку своего стула как человек, нуждающийся в щите.

— Вы не это имели в виду.

Разумеется, не это. И теперь уже ей никак не отвертеться.

Ну что ж, была не была. Когда-нибудь это должно было случиться. Не может же она до бесконечности гадать о его чувствах.

— Нет, — призналась она, — не это.

Гидеон тихо чертыхнулся.

— Мне кажется, Лилли учила вас, что леди должна и чего не должна говорить джентльмену.

— Конечно, учила, но… — Взявшись за гуж, не говори, что не дюж, сказала она себе. — Но вы ведь не просто какой-то джентльмен. Вы — мой друг. Друг, который поцеловал меня и которого мне очень понравилось целовать…

— Я извинился за это, — прервал он ее, — и сделаю это еще раз… Мне очень жаль.

— Почему?

Он заметно вздрогнул.

— Что значит — почему?

— Почему вам жаль?

Он заколебался.

— Потому что это был риск для вашей репутации.

Что-что, а уж плохо состряпанную ложь от правды она могла отличить.

— Какая чепуха. В первый раз мы были на темной, редко используемой дороге посреди Шотландии. Кто мог нас там увидеть? А…

— Другие люди тоже ездят по дорогам, — изрек он.

— И производят при этом много шума, — парировала она, уже начав раздражаться его отговорками. — Вы ожидали, что запряженная четверкой карета подкрадется к нам незаметно?

— Дело не в этом.

— Тогда я просто не понимаю в чем. Почему вы жалеете, что поцеловали меня?

— Потому что… — Он смолк и тяжело оперся о спинку стула. Уиннифред ждала, что он соберется с мыслями, но когда вновь подняла к нему лицо, то увидела, что он собирается не с мыслями, а с холодной, твердой решимостью. — Потому что я не могу жениться на вас.

Он брат маркиза.

Уиннифред могла бы поклясться, что почувствовала, как что-то внутри ее сломалось.

Вот она, награда за все ее риски, труд и терпение.

Еще один отказ.

Гидеон увидел, как от щек Уиннифред отхлынула краска и у нее в глазах вспыхнул гнев, тот, что порождается ранеными чувствами и уязвленной гордостью.

— Я не просила вас жениться на мне, — холодно сказала она.

Как она прекрасна, с тоской подумал Гидеон. Он только хотел дать ей что-нибудь исключительное. Что-нибудь от него. Почему же все вдруг пошло не так?

Он стискивал рукоять трости, пока пальцы не побелели.

— Есть определенные знаки внимания, которые джентльмен оказывает только той леди, которую намерен сделать своей женой.

— О? — Тон ее сделался колючим, насмешливым. — Значит, вы тоже девственник?

— Я… нет. Уиннифред…

Она вскинула руку.

— Не надо. Вы не обязаны объяснять свое решение. Вы — брат маркиза, а я — необразованная, плохо воспитанная дочь человека без положения. — Она встала, лицо — маска с трудом сдерживаемой ярости, и развернулась к двери. — Прошу меня извинить.

Он поймал ее за талию сзади прежде, чем она прошла половину комнаты. Он не мог вот так отпустить ее.

— Постойте, Уиннифред…

— Отпустите!

Она вскинула руку и ткнула его локтем в грудь.

— О черт! — Не обращая внимания на внезапную нехватку воздуха, он перенес вес на здоровую ногу, бросил трость и обхватил Уиннифред обеими руками, не давая ей вырваться. — Прекратите. Дайте мне объяснить.

Ее единственным ответом был сильный удар каблуком по ноге.

— Проклятие, Уиннифред. — Он оторвал ее от пола. — Это не имеет никакого отношения к…

Она больно заехала ему по голени здоровой ноги.

— Сукин…

Он снова поставил ее на пол.