Беспомощный - Элси Сильвер

Осторожно, чтобы не толкать слишком сильно или слишком далеко. Осторожно, чтобы не причинить мне или не напугать меня.

И все же он толкает меня дальше, чем кто-либо когда-либо, что мне нравится. В школе я подталкивала себя сильнее. И балетом тоже.

— Так чертовски хорошо. Этот горячий маленький ротик, Слоан. Сосать член, как будто ты была рождена для этого. Ты даже не представляешь, как хорошо ты чувствуешь себя, обернутой вокруг моего члена. Это чертовски затягивает.

Он вонзается сильно, и я издаю легкий рвотный звук, слезы застилают мне глаза, когда я щиплю свои соски.

— Это слишком далеко, милая?

Я энергично качаю головой и напеваю на его длину, сжимая ноги вместе и чувствуя, как влажность между ними выскальзывает. Я имею в виду, это слишком далеко — логически говоря. Но мне это нравится. Действительно, действительно нравится.

Он хихикает, рукой обхватывая мою талию.

— Такая чертовски голодная. — Его пальцы слегка постукивают по верхней части моего бедра. — Откройся для меня.

Его рука прижимается к внутренней стороне моего бедра, направляя его обратно к кровати, так что я полностью открыта для него, пока он неуклонно трахает мой рот. Далеко, но не настолько, чтобы я снова задохнулась.

— Чья это киска, Слоан?

Он шлепает по нему, и я слышу, насколько я мокрая сквозь свои стоны. Я выдаю приглушенное «твоё» из-за его члена, поскольку он не отстраняется, чтобы дать мне передышку.

— Верно. — Его голос такой тихий, что я почти не слышу его.

Слишком много. Я чувствую слишком много.

Он слишком много.

Его опытные пальцы пробегают по моему ядру, и мои бедра поднимаются к нему, поднимаясь с кровати. Я готова кончить, готова позволить ему разорвать меня на части и наблюдать, как это происходит.

Если я чему-то и научилась за последние пару дней, так это тому, что Джасперу нравится говорить мне, что делать, и смотреть, как я это делаю.

Одно это может его возбудить. Одно это может сделать меня мокрой. Так что я думаю, это работает для нас. Так же, как эта поза.

Его член у меня во рту, и он подстраивается под этот ритм между моих ног всего одним пальцем. Этого недостаточно. Я хочу большего. Я хочу этой полноты, когда я взрываюсь. И я так чертовски близко.

Мое тело должно выдать меня, возбуждение, стекающее по моим ногам, идеально подходит для слюны на моей щеке.

— Тебе нравится, когда я набиваю тебя полностью, Слоан? Кажется, ты любишь. — Он наклоняется вперед, прижимая свой озорной рот к верхушке моей голой киски. — Кажется, тебя избаловали.

Его щетина задевает все нужные нервы, когда он теребит ртом нижнюю часть моего живота и заставляет меня извиваться под ним.

— Избалованная маленькая принцесса, которой нужно научиться терпению.

Поцеловав меня в последний раз в пупок, он отстраняется от моего тела.

С кровати, из моего пространства, из моего рта.

Он оставляет меня пустой, пульсирующей и такой чертовски нуждающейся.

— Джаспер! — хнычу я его имя. — Ты что, шутишь?

Я слышу шуршание одежды позади себя, прежде чем он говорит:

— Пойдем, Санни. Нам нужно отправляться в путь.

— Мне просто нужно...

— Слоан. — Холодный тон в его голосе останавливает мою руку, которая скользит дальше по моему телу. — Я знаю, что мне не нужно говорить тебе, что тебе разрешено трогать мою киску только тогда, когда я так скажу.

Я ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь и закрываю лицо руками в раздражении.

— Господи, помоги мне, Жерве. Хотела бы я вернуться и рассказать себе-подростку, что она будет делать десять лет спустя. Она бы тут же упала.

Я слышу его глубокий смех, тот, который согревает меня до костей. Тот, который напоминает мне о юной, застенчивой версии его. Тот, который все еще является гранью сложного человека, которым он является сегодня.

— Если вернешься, обязательно скажи ей, что у нее на лице слюни и что пора вытаскивать ее прекрасную задницу из постели.

— Я тебя ненавижу, — смеюсь я ему в ответ.

Но я всегда смеюсь не в тот момент. И сейчас я смеюсь, потому что я совсем не ненавижу Джаспера.

Я люблю его. Я люблю его так, как та девчонка десять лет назад никогда не могла себе представить.

— Ты скучаешь по танцам?

Наш разговор начался неестественно по дороге домой, потому что все, о чем я могла думать, это как прижать Джаспера и скакать на его члене, пока не избавлюсь от этого надоедливого всепоглощающего оргазма. В конце концов его эрекция спала, а джинсы стали менее натянутыми. К моему сожалению, я думаю, что мое нижнее белье не подлежит спасению.

Но потом мы заговорили о хоккее, и меня заинтересовало кое-что, кроме боли между ног. Он рассказал мне о своих планах на возвращение в Калгари. О тренировках. Спортивной терапии. Он ест определенные блюда, которые кажутся ужасно большим количеством индейки и лосося. Его волнение заразительно. Так легко увлечься ним, когда он такой оживленный и беззаботный, как сейчас.

Солнце светит, а дороги идеальны.

Я дорожу этими моментами с ним.

— Не то чтобы я думала, что могу. Или, ну, я должна сказать, что я была, но мне кажется, я скучала по этому только потому, что лучше бы я снова и снова повторяла одну и ту же бессмысленную хореографию, выслушивая крики по-русски, чем планировала свадьбу с тем, за кого не хочу выходить замуж.

Уф. Я действительно знаю, как убить момент расслабления, не так ли?

Руки Джаспера на мгновение сжимают руль, и наступает густая тишина. Я пытаюсь удержаться от смеха, как я просто ввалилась и сбросила атомную бомбу на нашу счастливую поездку, даже не пытаясь.

Но все равно вырывается забавный смешок.

— Боже мой, Санни. — Губы Джаспера кривятся, а голова трясется.

Я смеюсь в ладони минуту, прежде чем снова возвращаю себе самообладание.

— В любом случае, последние пару недель я не скучала по этому так же. Мне было грустно, но не было стресса, если это имеет какой-то смысл? Я хотела танцевать, чтобы выплеснуть всю тревогу из своего тела, утомиться настолько, чтобы не думать слишком много. Но танцы в спортзале Саммер были... расслабляющими каким-то образом. Никто не смотрел. Я играла любую музыку, какую хотела. Я делала любую хореографию, какую хотела. Я просто была собой, и это было терапевтическим, я думаю. Никто не говорил мне, что я могу, а что нет».

— Пока я не перевернулся, — мрачно ворчит Джаспер.

Я легко смеюсь и тянусь к