Это несерьёзно - Ольга Вечная

Наверное, теперь я справлюсь хоть с чем на свете. После этого идиотского кофепития — тем более.

Нам с этими девушками стоило увидеться и поговорить. Нет, мы, конечно, не подруги и подругами никогда бы не стали, но у нас была одна беда на всех — мужчина, из-за которого мы друг друга заочно терпеть не можем. Почему-то хотелось, чтобы они увидели, насколько этот Казанова жалок и ничтожен в своих порывах.

Я старалась говорить спокойно и бодро. Они обе плакали, особенно Маргарита, Натали робко извинилась. А я… я почувствовала, что переросла моногамию. Ту самую, что загоняет людей в горе, требует верности, но не обещает женщине взамен ничего, кроме обиды и нового круга боли.

Ту самую, исковерканную мужчинами до безобразия моногамию, когда жены терпят годами, страдая и иссушая себя. Ненавидя соперниц, в то время как те — точно такие же жертвы, сражающиеся за приз. Вот только что делать, когда этот приз им на голову свалится? Маргарите и Натали скоро придется это выяснить.

Пока я пила кофе, за окном окончательно стемнело, а московский воздух еще сильнее остыл. Я хватаю его ртом, выйдя на крыльцо. Пульс приятно ускоряется, а кожу покалывает: Демьян приехал. Вот уже больше месяца мы с моим бро — не разлучаемся.

Черный, взятый напрокат мерс, нарушив все правила, криво припаркован у самого крыльца, поэтому добегаю до машины, практически не успев замерзнуть.

Едва сев в салон, вдыхаю аромат роз, оборачиваюсь и вижу букет на заднем сиденье.

— Это мне?

— Моральная поддержка, птенец-боец, — произносит Демьян с легкой улыбкой. — Размазала шлюшек?

— А как же.

Он тянется и целует в губы, закрывает глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях и прочувствовать момент. Всегда закрывает. Я иногда позволяю себе подглядывать до последнего, чтобы полюбоваться тем, как он отдается процессу. В этот момент сердце трепещет, из груди рвется, и сама я вслед за ним парю над миром, вся в каком-то розовом девичьем счастье.

— Как прошло? — спрашивает Демьян, закончив поцелуй и облизав губы. — У тебя все волосы на голове вроде бы. А у них?

Смеюсь.

— Нормально, — сообщаю, чуть поерзав. — Я думала, будет хуже. Они обе готовились к скандалу, особенно Маргарита, которая не знала о Натали. Но… скандала не случилось. Я не пала. Наоборот, постаралась удержать разговор на высоком уровне. Оскорблять и унижать преданного, но адекватного человека они не смогли. Думаю, надолго запомнят эту встречу.

Бросаю взгляд за окно, вижу, как Маргарита и Натали пялятся на нас, и ощущаю колоссальное облегчение, что перешагнула через этот этап, справилась. Увы, у этих женщин еще все впереди.

Демьян включает заднюю скорость и выруливает на дорогу. Я любуюсь на его руки, на то, как небрежно, но при этом уверенно он держит руль.

Спустя двадцать минут мы проезжаем по улице, на которой по утрам, перед основной работой, в оранжевом комбинезоне убирает снег мой бывший муж. Да, возможно, физически он и сильнее Демьяна, но это ценилось бы в каменном веке, когда мужики расхаживали с дубинами и жили по двадцать пять лет. Сейчас на дворе век двадцать первый. В прокуратуру попали доказательства, что наказание вместо Марка Росса отбывает посторонний человек, получивший за помощь некоторую сумму. Клубок раскрутился быстро, погоны причастных слетели, и лопата нашла своего законного владельца.

Демьян пообещал Марка размазать, и он еще не закончил. Можно ли стереть человека в нашем веке? Легко как никогда.

Мы едем в красивое место на ужин с коллегами Демьяна, после чего по плану вернуться в номер и полежать вдвоем в ванне, расслабиться. Ночью Баженов займется работой.

Он очень много работает в последнее время, много разъезжает по миру. Возможно, кто-то упрекнет меня в том, что я вновь наступаю на те же грабли, каждый раз срываясь с места и сопровождая своего мужчину. Как бы ставя его на первое место. Но хочется верить, что это не совсем так: я всюду вожу с собой планшет и ноут, продолжаю работать. Заказы сыпятся, я, как голодная кошка, нападаю на все, чтобы создать себе имя и закрепиться. Заодно смотрю мир, беру экскурсии, уроки английского.

Демьян — специалист экстра-класса. Не знаю, долго ли мы будем вместе, но пока мы пара — я буду ему соответствовать.

Все свободное время мы проводим вдвоем, каждый день занимаемся любовью. Из-за атак хакеров Демьян все чаще бывает хмурым и напряженным, но рядом со мной — неминуемо расслабляется.

И все-таки мне его недостаточно. Расстегиваю пальто, затем блузку так, чтобы он видел мой лифчик. Бросаю долгие взгляды, кусаю губу, осторожно напрашиваясь.

— Может, завтра вечером пошалим? — слышу родной голос.

Небрежность, с которой Демьян бросает последнее слово, рождает ворох надежд, сомнений и сладкого стыда, о котором просить не смею, но в глубине души… жду. Мы несемся по шоссе. Правая рука Баженова падает на мое колено, скользит выше, под юбку.

— Например?

— Как насчет небольшого экшена? В Москве гостит моя подруга, у нее свой бизнес по изготовлению свечей для ваксплея. Давай я вас познакомлю?

Глава 39

— Что? — спрашиваю я, нервно сжимая под столом колени.

Мы завтракаем в кафе. Демьян сидит напротив, на локти опирается, сам подался вперед и смотрит неотрывно, как голодный кот на падающего из гнезда птенчика, чьи секунды сочтены.

— Что тебе надо? Вопросы какие-то появились, Баженов? — дразню его, поправив воротник водолазки.

Ноль реакции, лишь взгляд очевиднее заостряется. Птенчик вот-вот будет сцапан.

Закидываю ногу на ногу.

— Сейчас слюна побежит, — подкалываю, пододвигая в его сторону салфетки.

Демьян улыбается и наконец-то моргает. Нам как раз приносят кофе и тарелки, я тянусь к приборам и отрезаю немного омлета.

Через минуту понимаю, что Демьян даже к кофе не притронулся. Он продолжает смотреть на мои губы, то-то их покалывает. Не касаясь ласкает шею, ключицы. Опускается к груди. На мне черная водолазка под горло, никто не знает, что под ней — портупея из черной кожи. Тонкий ошейник зафиксирован на шее и цепочками соединен с ремнями, сжимающими грудь.

Поймав взгляд Демьяна, в сотый раз за утро вспыхиваю. В ушах стучит, кровь ударяет одновременно в лицо и низ живота. Я плотнее сжимаю ноги и чувствую, как сильно хочу сидящего напротив мужчину. Весь прочий мир не существует, я полностью утонула в Баженове. От ясного, болезненно-откровенного желания отдаться ему становится неловко. Мы ведь в кафе, в людном месте! Да и не следует