Дикая сердцем - Кэти А. Такер

на предложение Джоны и оставил компанию мне, доверив Джоне управлять ею? Для начала я оказалась бы в полной заднице, если бы Джона вдруг решил, что больше не хочет этим заниматься. Я ведь не собиралась переезжать на Западную Аляску, чтобы попытаться руководить всем сама. И как долго я должна была бы поддерживать компанию на плаву? Что, если бы я захотела продать ее? Тогда бы я продала наследие своей семьи, которое так любил отец и ради которого он пожертвовал всем в своей жизни.

Это решение заставило бы меня испытывать чувство вины. Это было бы в тысячу раз страшнее, чем если бы Агнес продала папин дом на снос. Обиделась бы я на отца за то, что он поставил меня в такое положение, за то, что заставил меня жить его жизнью?

Джона остался бы привязан к Западной Аляске до самого конца или до тех пор, пока я бы на него рассчитывала. Мы бы не жили здесь.

Быть может, мы бы и не были вместе.

Возможно, в кармане Джоны не оказалось бы этого кольца.

В конце концов мой отец сделал правильный выбор. «Дикой Аляске» он предпочел меня. То, чего он никогда не мог сделать раньше.

– Ты должен был рассказать мне.

– Это уже не имеет значения.

Может, и нет. Тем не менее если мне когда-нибудь понадобится доказать своей матери, что Джона не охотится за моими деньгами, то у меня есть тому подтверждение.

Джона кладет руку на мою поясницу и притягивает меня к себе.

– Как ты себя чувствуешь сегодня?

Я тянусь к нему в ответ. Мои ладони скользят по твердым изгибам его груди, ключицам и плечам, оседая на бицепсах.

– Все хорошо. Небольшое недомогание.

В первый день месячных у меня всегда так.

– Так как долго ты слушала?

– Достаточно, чтобы решить, что Мари я теперь недолюбливаю.

Он ухмыляется.

– Она со мной спорила. Это и должен делать хороший друг.

Я окидываю его взглядом.

– Скажи еще, что Диана бы тоже сказала пару-тройку резких слов в мой адрес, если бы вы вдруг подружились.

Я не говорю ему, что Диана бы просто в хлам раскритиковала Джону и его характер, если бы решила, что я жертвую своим счастьем ради него.

– Но Диана и не влюблена в меня, плюс ко всему прочему.

Он вздыхает, но на этот раз ничего не отрицает.

– Что еще ты услышала? – выпытывает он информацию. Видимо, хочет понять, знаю ли я о несостоявшемся предложении.

У меня никогда не получалось хорошо лгать Джоне.

– А что еще я должна была услышать? – спрашиваю я в ответ.

Его челюсть напрягается, пока взгляд блуждает по моему лицу, словно Джона решает, стоит ли ему признаться в истинной цели вчерашней поездки.

– Как сильно я тебя люблю и что нам нет нужды ни в чем торопиться.

Что значит «ни в чем»? С детьми, предполагаю я.

Но не откладывает ли он на потом и предложение пожениться?

Я колеблюсь.

– Пожалуйста, скажи мне, что у нас все хорошо, потому что я не чувствую, что это так…

– У нас все хорошо, Калла. Даю слово, – говорит Джона, убирая прядь волос с моего лба, и его голос становится хрипловатым. – У нас все более чем хорошо. Мне жаль, если я дал тебе повод думать, что это не так.

– Я так испугалась, – признаюсь я шепотом, мои пальцы впиваются в его талию, крепко обхватывая ее.

– Прости.

Обхватив мой затылок, он наклоняется, чтобы поцеловать меня, проводя языком по моим губам глубоким, манящим движением, которое обычно оставляет для спальни, когда мы раздеты и наши тела переплетены воедино.

Из моего горла вырывается тихий стон.

– Сэма не будет еще какое-то время, – шепчет Джона между неровными вдохами, одной рукой перебирая мои волосы, а другой спускаясь ниже, чтобы обхватить меня сзади и притянуть к себе. – Хочешь вернуться в дом и принять душ?

Моя боль на время исчезает, обещание ощутить внутри себя Джону становится лекарством от любого недомогания. И все же мысль о том, чтобы проделать весь обратный путь до дома, мне не нравится, я чувствую непреодолимое желание доставить Джоне удовольствие прямо сейчас. Я сжимаю его нижнюю губу между зубами, дразняще покусывая.

– Я не могу ждать так долго.

Мои руки скользят под его свитер. Мышцы его живота напрягаются под моими прохладными пальцами, пока я расстегиваю ремень и молнию и скольжу рукой под резинку трусов, чтобы крепко обхватить его.

– Это меня устроит, – хрипит Джона. – Просто ты всегда хотела сделать это в… – Его слова обрываются, когда я опускаюсь перед ним на колени, стягивая с его мощных бедер джинсы и боксеры.

– Черт, – шипит он.

Его голубые глаза пылают жаром, пока он смотрит, как я беру его в рот. Запустив пальцы в мои длинные волосы, он с гортанным стоном прислоняется спиной к дверному косяку, а его благодарный взгляд блуждает между мной и окружающим нас диким пейзажем.

Глава 24

– Вау. Она не шутила, – произношу я, когда мы подъезжаем к «Пивному домику».

Парковка полностью заставлена – забрызганными грязью пикапами, квадроциклами, странно блестящим седаном. На траве позади парковки виднеется еще большее количество машин.

Джона стонет, притормаживая в поисках свободного места.

– Нам обязательно быть здесь?

– Думаешь, меня общение с Мюриэль не утомляет?

Хотя за последнюю неделю она заходила лишь дважды – чтобы убедиться, что я не забросила свои ежедневные садоводческие обязанности. Как ни странно, я выхожу туда каждое утро и без ее понуканий, с любопытством высматривая, что нового успело вырасти. Пока еще рано, однако там, где я посеяла семена свеклы, уже проклюнулись крошечные стебельки с двумя листиками. А сегодня я сравнила саженцы помидоров с фотографиями, которые сделала в день их посадки, и заметила, что благодаря длинным аляскинским дням они стали заметно выше.

– Она сказала, что здесь будет полно рыбаков и охотников, а также людей, которые сдают свои домики туристам, желающим осмотреть достопримечательности. Нам нужно познакомиться с ними, если мы хотим привлечь больше местных предприятий, верно?

– Разве не ты жаловалась, что меня слишком много не бывает дома? – Джона паркует грузовик на траве между двумя другими.

– Вообще-то, я жаловалась, что ты проводишь слишком много времени, играя со своими самолетами в ангаре.

Я прикладываю все усилия, чтобы не жаловаться на часы, которые Джона тратит на работу.

– С каких это пор ты стал таким антисоциальным?

– Серьезно, Калла? – В его голубых глазах искрится веселье. – Я всегда был таким антисоциальным.

Он кивает в сторону