Банкротство мнимых ценностей - Олег Рой

* * *

Войдя в свою квартиру, Карина бросила связку ключей на тумбочку под зеркалом и без сил свалилась в кресло. Помассировала виски руками, поморщилась. Потом вдруг резко поднялась, подскочила к бару, не глядя схватила бутылку с дорогой водкой и залпом сделала несколько глотков прямо из горлышка, поморщилась, отпила глоток сока, стоявшего тут же, потом выпила еще немного и наконец в бессилии опустилась на пол рядом с баром.

Все пропало. По крайней мере, все под угрозой: их счастливая жизнь с Мариной, поездка в Европу, брак. Радужные картины будущего, которые она уже нарисовала в своем воображении, враз лопнули как мыльные пузыри. Да уж, получила она новогодний подарочек, ничего не скажешь…

Теперь у Крутилина снова будут средства. Конечно, олигархом он не станет, по их меркам, неполных восемь миллионов – смешные деньги. Но у нее, Карины, состояние намного меньше. Все-таки салон – это всего лишь салон. Конкуренция страшная, клиенты капризные, да еще кризис, оставаться на плаву с каждым днем все труднее. Блин, вот уж и вправду говорят: кому война, а кому мать родна. Во всем мире кризис – а Лохнессу счастье привалило.

Карина в бессилии сжала кулаки, водка, метнувшись в желудок огненным шаром, теперь вызывала тошноту.

Нет, она этого не допустит. Слишком высоки ставки, слишком много она сделала, слишком дорога ей Марина. Значит, надо избавляться от Крутилина. Совсем. А деньгам молоденькой вдовушки она найдет применение…

Интересно, Крутилин уже читал письмо или нет? В почтовом ящике оно было помечено как непрочитанное. Сколько у нее времени?

У Карины затеплилась надежда. Но действовать надо было быстро. Она открыла сумку, нашла мобильный и набрала номер Макса. Через пару гудков подняли трубку, преданный водитель-охранник был, как всегда, готов исполнить распоряжения своей хозяйки.

– Ты мне нужен, – металлическим голосом отчеканила Карина. – Поднимись.

Она дала отбой и опять сжала виски руками, ее четкий и стремительный ум принялся лихорадочно работать. Нужно вести разговор так, чтобы в случае чего его можно было бы повернуть в шутку или сделать вид, что он не так понял. Ну вдруг все пойдет не так, как она запланировала? Дело-то тонкое и щепетильное…

Через несколько минут Макс стоял перед ней. Войдя в квартиру, он ощутил слабый запах водки, исходивший от хозяйки, но виду не подал.

– Проходи, посиди пока, – Карина изо всех сил старалась казаться веселой и беззаботной. – Представляешь, мне назначили важную встречу на вечер, но обещали перезвонить, и до сих пор не звонят. Вот, сижу как на иголках.

Максим деликатно опустился на стул.

– Тоже мне, нашли время для деловых встреч! – Карина искусно изображала, что на нее внезапно нашло желание поболтать. – Каникулы же, Рождество вот завтра… Но с этим кризисом все перевернулось с ног на голову! И у меня тоже… Хотела вот на праздники к теплому морю съездить – не получилось. Торчу целыми днями дома, телик смотрю.

Она отлично видела, что собеседник уже заскучал, и вернула его внимание вопросом:

– Ты вот что смотреть любишь?

– Ну… Не знаю. Боевики люблю, сериалы некоторые. Недавно вот ментовский сериал про Глухаря был – мне понравилось.

– А я последнее время научно-популярными каналами увлеклась, – поделилась Карина. – Так интересно! Чего только, оказывается, в последнее время не изобрели! Даже лекарство от СПИДа.

– Изобрели лекарство от СПИДа? Серьезно? Это не байки? – Максим только что не подпрыгнул на стуле, и Карина засмеялась про себя, торжествуя первую маленькую победу. – Да нет, врут, наверное… – тут же возразил ее собеседник. – Если б такое случилось, все бы уже знали, по всему бы миру в колокола звонили, во всех новостях передавали… – Искра жизни, вспыхнувшая было в его глазах, тотчас потухла.

– А вот и нет! – лукаво улыбнулась Карина. – Во-первых, средство еще не до конца протестировано, слишком мало времени прошло, еще просто рано начинать его широкое использование. А во-вторых, скажу тебе как человек, понимающий кое-что в бизнесе, – это еще и невыгодно. Сейчас всю прибыль от лечения ВИЧ-больных имеют те, кто это средство изобрел. А когда лекарство станет достоянием мировой общественности, придется и налоги платить, и делиться…

Карина украдкой глядела на Макса, наблюдая, как заходило желваками его лицо. Она замолчала и нарочно держала паузу, чтобы он не вытерпел.

– Так что за способ-то?

– Ну, говорят, что где-то в Южной Корее буддийские монахи умеют лечить СПИД. Заводят человека в лес, раздевают догола и закапывают в мох, так чтобы только голова торчала. Ну, конечно, кормят-поят. И поливают теплой водой, в которой замешаны споры каких-то местных грибов. Через некоторое время грибы прорастают прямо в тело. Боль, конечно, сильная, но грибница каким-то образом вытягивает вирус, так что в конце концов страдалец вылезает из своей ямы как новенький.

Руки Максима в мгновение вспотели, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. И верно, он ведь тоже вспомнил, что слышал про такой способ!

– А сколько это может стоить? – спросил он, сглотнув.

Карина пожала плечами.

– Вряд ли уж очень дорого… Способ грязный, жестокий, мучительный. Думаю, немногие отважатся на такое лечение. Так что вряд ли больше десяти штук баксов. Ну плюс, конечно, проезд-отъезд, визы… Слушай, а почему это так тебя интересует?

– Да любопытно просто… – попытался уйти от ответа Макс, но Карина покачала головой.

– Не верю. Вон как у тебя глаза горят! Признавайся – у тебя болен кто-то из близких, да?

Она нарочно кинула ему этот спасательный круг, и он, конечно, ухватился за него.

– Ну, знаете, Карина Азизовна, я вам никогда не говорил, не хотел вас пугать, но… Мой родной брат давно болен СПИДом.

Карина громко ахнула, может, чуть громче, чем следовало. На самом-то деле она прекрасно знала, что никаких братьев у Максима нет, а вот СПИД, наоборот, – присутствует. Перед самыми каникулами ей сообщил об этом начальник службы безопасности. Карина уже думала увольнять Максима. Хотя его работа ее устраивала, но СПИД вызывал у нее безотчетный иррациональный страх, несмотря на то, что она понимала, что ей в принципе заразиться не грозит. Но все равно общаться с Максимом не хотелось. А так у него будут деньги, и она даже выполнит некую гуманитарную миссию – поможет ему. К тому же он уедет сам и избавит ее от необходимости увольнять его, ей было бы неприятно это делать. При этом самоубийство Крутилина ей не казалось аморальным. Тут другое. Крутилин сам виноват в том, что у нее не было выбора.

«А он клюнул», – подумала она, но вслух сказала:

– Да, брат – это святое. Тяжело тебе приходится. А ты хочешь его спасти? Деньги нужны? – спросила она его без всяких околичностей.

Она посмотрела на Максима и увидела в его глазах что-то такое, что заставило ее отвести взгляд. Он молчал.