Приговоренный многоженец - Александр Евгениевич Владыкин

И вот он приближается к помосту. Держись, дорогой, не смотри на Диану, а то опять сейчас к ней на коленях поползешь. А ты грозным должен быть! Справился. Замечательно свою речь, слегка подправленную мною, произнес. Если коротко, то все аристократы Турвальда и Достера заочно приговариваются имперским судом к самым страшным казням за измену. Никакой пощады и прощения им не будет. Кстати, эту дикую глупость не я придумал. Георг со своим Советом сами прекрасно справились. Я только по некоторым формулировкам прошелся. Красота! Теперь они от меня никуда не денутся, и служить будут не за совесть, а за страх. На мой взгляд, такая градация побудительных причин иногда бывает надежнее.

Да и образ врага моим сильно увеличившимся в числе подданным не помешает. Как объединительный фактор.

— Оборотнями его затравить! — слышу чей-то выкрик.

И не стороны простых зрителей. Это от трибуны для почетных гостей доносится. Значит — прав я был. А Изабелла с Родриком еще возражали против моей затеи.

Следующие два действия — успокаивающие и вселяющие уверенность в завтрашнем дне и грядущих славных победах.

Сначала вперед выходит принц Эльфары Элоран. Старший брат Элениэль, как приехал к нам в середине осени, так до сих пор здесь и находится. Он поздравляет меня и Изабеллу с коронацией, желает нашей империи всяческих благ и громко, чтобы все слышали, выражает надежду, что между Юмом и Эльфарой в ближайшем будущем будет заключен союзнический договор. Об этом Гилберт, разумеется, доложит, когда в Блазию вернется. Пусть там два раза подумают, прежде чем на нас нападать. Как и о следующем событии. Оно не менее значимое.

Сигрид направляется к нашему помосту в сопровождении огромного снежного барса. Впечатляет. Это ее будущий муж, кстати. У нее из-за этого даже небольшое недопонимание с Изабеллой возникло, когда Сигрид после приема в узком кругу (только она, я и Изабелла) попросила о возможности поговорить со мной наедине по личному, как она выразилась, вопросу. Как же Изабелла сразу напряглась. Как посмотрела на Сигрид. Ух…

— Нет, Изабелла, ничего такого, — тут же исправилась Сигрид. — Могу и при тебе. У одного моего старого друга во время последних событий жена погибла. Как и Хольмаг у меня. Ну, и мы оба в барсов обращаемся, кроме того. В общем… — она несколько замялась. — Если Ричард не будет возражать, то я хотела бы выйти за него замуж. Общая беда сближает, да и трудно одной в нашем обществе.

— А при чем здесь Ричард и его возражение или одобрение? — спросила по-прежнему с подозрением Изабелла.

— Ну, так ведь сын его… Который у меня будет. А тут появится мой новый муж, — объяснила Сигрид.

— Дорогая, — расцвела Изабелла, поняв, что на меня никто не претендует. — Конечно, он не возражает. Мы желаем тебе счастья. Правда, Ричард?

Конечно, правда. Только рад за Сигрид буду. Пусть у нее все сложится. А может быть, и еще дети будут.

— Император Юма Ричард, императрица Изабелла, — произносит Сигрид, поднявшись на первый помост и останавливаясь перед нашими тронами. — Племена оборотней просят вас взять их под свой протекторат и обеспечить защиту от проклятых земель на условиях нашей верной службы, как это было во времена древних магов.

Вот! Теперь у меня настоящая империя. Еще бы пару тропических островов где-нибудь надыбать в качестве колоний, и будет полный комплект.

Все. Теперь очередь Изабеллы, а также Справедливости и Милосердия. Моя жена поднимается и принимает из рук герольда артефакт громкости.

Сейчас Мелиссе приговор объявлять будет. То-то все удивятся. Как и я, когда узнал, что ждет девушку, а также то, что, несмотря на совершенное ею, она остается моей невестой. От такого подхода я даже какое-то время не мог слов подходящих подобрать, чтобы высказать Изабелле все, что я думаю о ее предложении.

А потом прикинул, послушал мою женушку и… согласился.

Глава 37

Справедливость и милосердие

— За оскорбление Величества, — объявила Изабелла на всю площадь. — К казни приговаривается…

Надо сказать, что при этих словах одни, преимущественно представители аристократии, вздрогнули, другие — зрители из народа предвкушающе затаили дыхание. В этом мире, как, впрочем, было и в моем прежнем в такой же период истории, более страшного преступления просто нет.

Можно убить кучу людей, похитить десяток невинных девушек и надругаться над ними, обворовать целый город или народ, в общем, совершить самое серьезное преступление, которое только можно придумать, и отделаться гуманным лишением головы. Или, скажем, виселицей. Но вот если вам не повезло нанести оскорбление хоть словом, хоть делом, хоть специально, хоть по небрежности кому-то из коронованных особ, то так просто вы не отделаетесь.

И чаще всего под такую статью попадают именно аристократы. Народу как-то сложнее чем-то задеть монарха. Пересекаются они в этой жизни реже. И, кроме того, с учетом расплывчатости понятия «оскорбление Величества» (кто знает, на что я оскорблюсь?) это довольно распространенный способ избавиться от неугодных вассалов.

— Невеста императора Юма Ричарда герцогиня Саэкса Мелисса! — выкрикнула Изабелла.

Событие, однако. В день своей коронации император казнит собственную невесту. Прилюдно. На площади. С объявлением вины. Обычно такие вопросы решаются кулуарно — удушили в подвале, и тишина. Может, от болезни какой девушка преставилась?

Этакий сингапурский Ли Куан Ю из меня получается. Тот говорил, что, чтобы победить коррупцию, нужно казнить кого-то из своих приближенных. У меня тут не борьба с коррупцией, у меня задачи шире. Мне нужно, чтобы все мои вассалы, особенно новые из Турвальда и Достера, осознали, что власть шутить ни с кем не будет. Вне зависимости от занимаемого положения. А то привыкли графы считать себя этакими неприкасаемыми. А император собственную невесту не пожалел.

— Это главный принцип империи Юм, — продолжает между тем вещать Изабелла. — Неотвратимость наказания при соблюдении справедливости. Никто и никогда не подвергнется казни без доказательств его вины. Но и от заслуженной кары никто не уйдет. И, конечно, милосердие. Каждый оступившийся, но искренне раскаявшийся может обратиться ко мне, вашей императрице, и я обещаю походатайствовать за него перед моим мужем — императором. Герцогиня Саэкса уже прошла этим путем. Ей сохраняется жизнь! А в качестве наказания она проведет все дни празднества, посвященного объявлению Юма империей, в железной