Преданный друг - Юлия Леру

— Мама будет в ужасе. Вторая жена — и снова не грузинка.

— Второй муж — и снова не русский, — сказала я, имея в виду уже себя и Егора, и Лаврик слабо улыбнулся.

— Так ты поэтому тянул? Поэтому напугал меня до полусмерти?

Он нахмурился:

— Ну, допустим, я и так собирался привезти его на неделе. И, допустим, не хотел, чтобы о Ксении ты узнала по телефону, а уж тем более от Олега. Он уже ныл, — признался Лаврик неохотно. — Я ему и базу эту космическую купил, чтобы немножко отвлечь, а не вышло. Он месяц без тебя прожить не может, а ты выдумываешь всякое…

— Мам! — донесся будто в подтверждение звонкий голосок Олежки из зала. — А торт с чаем скоро?

Вернулся, уложив мои вещи в машину, Егор, мы позвали Олежку и вскоре уже все вместе пили чай с вафельным тортом. Я предчувствовала ужас обратной дороги и поэтому, заметив, что сын съел достаточно, увела его в зал, где мы с ним сели играть в космическую станцию, пока Лаврик и Егор говорили в кухне вдвоем.

Долго говорили.

Иногда — чуточку напряженно, чуть повышая голоса.

Но говорили, и это было главное.

Я собрала Олежкины вещи, уложила в большой светло-зеленый мешок к остальным игрушкам его станцию и, поглядев на часы, направилась в кухню, чтобы позвать Егора.

— Пора ехать домой. Олежка, может, заснет в машине, вон, уже клюет носом.

Они оба синхронно кивнули и встали из-за стола.

— Да, торопишься забрать моего ребенка, — сказал Лаврик, но тут же поднял руки в жесте капитуляции, уже шагая за мной: — Не гляди на меня так, я имею право. А тебя, Егор, я еще раз предупреждаю…

— Я помню, — отозвался тот. — Если Олег на меня пожалуется, ты приедешь с камой (прим. — кавказский кинжал) и меня зарежешь.

Сердце ёкнуло. Сколько раз я слышала это от Лаврика еще в школе!

— Ну да, ну да, — подтвердила я, как тоже не раз делала раньше, уже заходя в зал. — Бамбарбия. Киргуду.

Олежка услышал и захихикал.

— Киргуду! Пап, а мама говорит «киргуду»!Кенгуру!

Лаврик безмолвно схватил его в охапку и закружил, и Олежка залился хохотом.

А я могла поклясться, что, держа на руках мальчика, которого в следующий раз увидит как минимум через полгода, мой бывший муж и бывший лучший друг с трудом сдерживает слезы.

ГЛАВА 35. НИКА

Каждый выбирает по себе.

Щит и латы. Посох и заплаты.

Мера окончательной расплаты.

Каждый выбирает по себе.

(Юрий Левитанский)

— Мам, дядя Егор будет жить с нами? — спросил Олежка как-то вечером спустя месяц после возвращения, сидя за столом и пристально наблюдая за тем, как я допекаю последнюю сковородку оладий.

На ужин и чаепитие с оладушками, сметаной и вареньем должен был прийти и Егор тоже. Я его ждала.

— Нет, у дяди Егора есть свой дом, — ответила я сыну, наливая в сковородку тесто. — С нами он жить не будет.

— А почему он тогда приходит?

Вот ведь! Не в бровь, а в глаз.

— Хм. — Я пошевелила оладьи. — А тебе не нравится, что он приходит?..

— Не знаю… — протянул Олежка после короткого, но показавшегося мне бесконечным молчания, и тут же огорошил меня новым вопросом: — Мам, а Персика ты ему не отдашь?

— А почему я должна отдавать Персика? — удивилась я. — Персик — наш с тобой котенок.

— Мой котенок, — уточнил Олежка.

— Твой-твой, — согласилась я, переворачивая оладьи, — но пока я тоже буду присматривать за ним. Он еще маленький. Пусть немножко подрастет.

— А он будет ловить мышей?

— Будет, — сказала я уверенно. — Дядя Коля, это мой бывший одноклассник, который нам Персика подарил, сказал, что Персик родился от мамы-мышеловки. А значит, и он сможет.

— Почему?

— Потому что кошки учат котят ловить мышей. — Я выложила оладьи к остальным, на большое плоское блюдо, и как раз зазвонил лежащий на тумбочке телефон. — Вот и дядя Егор пришел. Давай зови бабулю, мойте руки и сейчас все будем кушать.

Мы вместе вышли из кухни, и я махнула Олежке в сторону зала, где мама сидела в кресле и вязала детский свитер под бормотание телевизора, а на полу лежали игрушки.

— Бабуля, дядя Егор пришел!.. — донесся до меня его голос уже оттуда. — Пора кушать!

Я вышла во двор, чуть тронутый теплой патокой сумерек, и Егор ждал меня у крыльца: несколько минут вдвоем, несколько минут только он и я перед дверью моего дома.

— Привет, — сказал он.

— Олежка спрашивает, будем ли мы жить вместе, — выпалила я на одном дыхании, спускаясь со ступенек. — И зачем ты приходишь. Вот так.

Егор улыбнулся, когда я скользнула в его объятья, но сначала поцеловал меня и ткнулся носом в шею, обдавая нежностью, и только потом заговорил.

— Конечно, он спрашивает. Он у тебя умный парень, а я прихожу каждый день и провожу с вами много времени… — Он отстранился, чтобы вглядеться в мое лицо. — И что ты ему сказала?

— Я хочу, чтобы мыобас ним поговорили. Ты и я. Вместе. Как мы и хотели.

— Ник… — Егор, казалось, не был уверен, продолжать или нет, но в конце концов продолжил: — Ты можешь сказать ему, что сама считаешь нужным. Необязательно форсировать события, необязательно нам сразу делать этовдвоем, если ты не готова.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что не знаю? — Я покачала головой; Егор все так же внимательно смотрел на меня. — Но я знаю! И я хочу, чтобы и Олежка тоже потихоньку к этой мысли привыкал. Тем более он спросил сам… — Вдруг прострелило где-то в районе сердца внезапное осознание. — Если только ты не… сомневаешься?

Он нахмурился.

— Например, в чем?

— В том, что мы нужны тебе в твоей жизни, — почти прошептала я. — Оба.

Какие-то две или три секунды Егор просто молча смотрел на меня, будто не веря тому, что услышал. А потом притянул меня к себе и погладил по голове, одновременно прикоснувшись к губам легким поцелуем.

— Рыжик, ты сейчас храбро пытаешься спасти меня от якобы ошибки всей моей жизни?

— Разве храбро? — спросила я.

— Ну да, — сказал он. — Ты ведь любишь меня. И вдруг предлагаешь мне подумать, не лучше ли нам расстаться.

— Не предлагаю. — Мысль ужаснула, я вцепилась в свитер Егора, как будто мы вот же прямо сейчас расставались. — Но я хочу, чтобы ты был счастлив.

— А я и счастлив. — Он снова провел пальцами по моим волосам, пристально проследил за их движением. — Учитывая, что вместе мы всего ничего, а