Наследник олигарха - Марика Крамор

Все-таки нужно дать возможность высказаться, оправдаться. С некоторых пор я усвоил это очень хорошо.

Миную ворота, которые сам так тщательно выбирал, и останавливаюсь. Оставляю машину прямо на подъезде к дому. Был бы с водителем — не знал бы, куда деть руки от обжигающего нетерпения.

Наконец дверь распахивается, и я прошу домработницу позвать хозяйку дома.

— Сынок? А вы разве не уехали? Мишенька забыл что-то?

— Пройдём в кабинет отца.

В этой комнате все осталось таким же, как и при жизни папы. Почти. Огромное окно с тяжёлыми темно-зелёными шторами. Много книг. Массивный письменный стол из ореха. Лакированное дерево всегда казалось мне слишком темным и громоздким, но отец особенно любил такую мебель.

Отмечаю, что пыли нет. Везде чисто, свежо, проветрено. Работники клининга знают своё дело.

Мне известно, что мама сюда никогда не заходит. Но трогать и выбрасывать ничего не разрешает.

— Я вернулся поговорить, — занимаю отцовское кресло, маме лишь остаётся подъехать к противоположному концу. — Нужно обсудить кое-что из прошлого. Мам. Мне все известно, но я отказываюсь верить. И мне просто необходимо услышать твою версию.

— Что случилось, сынок?

— Я знаю о твоей Ольге. Я просто не верю, что вы с отцом могли… — я осекаюсь, потому что глаза мамы тут же наполняются неверием и ужасом.

В ее взгляде осознание. Она все понимает. Нет наигранного испуга. Жалкого артистизма. Она принимает все как есть.

— Могли, сын. Все ошибаются. И мы с папой не исключение.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— А что мне ещё остаётся? — она опускает взгляд, лицо ее искажает боль. — Никогда не думала, что придётся обсуждать это с тобой.

— Придётся, мам. Придётся. Очень тяжело поверить в то, что мои самые родные…

— Демид, — мама перебивает, тон ее серьёзный, тихий. А в голосе неприкрытая боль. — Измену простить ещё тяжелее, поверь. И я, право слово, считаю, что тебе незачем в этом копаться. Тем более что папы уже нет. И это слишком личное.

— Какую измену? — уставившись на маму, я округляю глаза.

— Ты ведь сам сказал, что тебе все известно. Насчёт Ольги и папы. Или… ты что-то другое имел в виду?

Глава 31

Мама недоверчиво на меня смотрит и понимает, что я ошарашен по полной программе. Как будто дух вышибли. Воздух застревает в легких, язык прилипает к нёбу. Сказать нечего. Просто нечего.

— А что ты тогда подразумевал?

— Нет, подожди. Твоя подруга и отец… они любовниками были?

— Были. Но ты, видимо, собирался спросить о чем-то другом?

— Мне нужно, чтобы ты мне все рассказала.

— Я уже жалею, что открыла даже это. Демид, это ведь касается только нас с папой, тебе незачем знать.

— Владу оболгали. Тогда. Три года назад, — кратко передаю суть. И дальше проясняю, — отец приезжал ко мне со всеми этими документами. Я попытался проверить, но в клиниках результат был тот же. И я не стал разбираться, купился на эти справки, вышвырнув Владу из своей жизни. Тогда для меня бумага многократно перевешивала слово. Отец мне все это принёс. И сегодня, когда я узнал, что твоя подруга в комиссии по надзору, я, естественно, решил, что ты приложила к этому руку. Неужели ты не слышала разговора в тот вечер?! Ты не могла сказать, что это неправда? Не могла открыть, что твоя подруга работает в Росздравнадзоре? Вмешаться?! Поверить не могу! Скажи мне что-нибудь на это?

— Демид, ты неправильно все понимаешь… я бы никогда…

— Говори как есть! Говори!

— Я даже не знаю, с чего начать…

— С начала. С самого-самого начала.

Мама опускает взгляд, смотрит на свои руки. Пальцы мнут плед: она нервничает. А я пытаюсь уловить каждую ее эмоцию.

— Именно сейчас это очень важно. Мне нанесли неожиданный удар, подставив под него невинную девушку, наши отношения и моего ребёнка. Твоего внука, кстати.

Ещё несколько секунд мама колеблется, подбирая слова, а дальше я вновь забыл, как дышать. В груди жжёт и печётся. Отец… как ты мог…

— Хорошо, Демид. Я вижу, что это действительно важно. С начала так с начала. Ты ведь знаешь, что Толя, Софа и Андрей ещё со школьной скамьи вместе. Мы с твоим отцом познакомились, когда я училась в университете. И с его друзьями — тоже. Позже я узнала, что Софа была безответно влюблена в твоего отца, — челюсть моя отвисает до самого пола. Быть не может! — А Толя в неё. Так продолжалось некоторое время, пока наши отношения с Андреем не стали прочнее и он не позвал меня замуж. Позже я доучилась. Устроилась на работу. Андрей и Толя начали общий бизнес, потом разбежались.

Основная часть мне и так известна. Хочется поскорее услышать дальнейшее повествование.

— С друзьями отца мы продолжали общаться и дальше. Случаи из прошлого, негатив и конкуренция забылись, так же как и чувства Софии к моему мужу. Ревности не было. В Андрее я была уверена. У нас, кстати, были довольно крепкие отношения. Хорошие. Так я считала до тех пор, пока не узнала, что моя подруга и супруг тайно встречаются. А ещё… об этом стало известно Софии, но она благоразумно делала вид, что ей ни о чем не известно.

— И как ты могла это простить? Это же предательство! Никогда тебя не пойму.

— А я и не хотела прощать. Я молча собрала вещи, взяла тебя за руку, и мы уехали к бабушке. Развод был моим единственным желанием. Андрея я любила безмерно… тяжело было, — родные глаза