Вдвое больше притворства - Лорен Блэйкли

Оливер нагоняет меня на трапе.

– На секунду, друг! – бодро просит он.

Он всегда бодрый – такова его работа. Жизнерадостно сообщать и хорошие, и плохие новости. Последние двадцать четыре часа были насквозь плохими. Джош, мой агент, позвонил еще утром перед вылетом, чтобы узнать, что произошло.

– Этот выпуск подкаста просто везде, – сказал Джош, как будто был готов лично выследить и Брайса, и мою бывшую, чтобы показать им, где раки зимуют.

– Отличные новости, – сухо ответил я.

К его чести, мой агент спросил, чем может помочь. Но я не мог просто попросить его надеть на Селену намордник, поэтому ответил:

– Ничем, друг. Но спасибо, что спросил.

Что мне еще оставалось? Один подкаст разрушил все, над чем мы с Триной работали всю неделю! Если до этого команде просто не нравилась моя репутация, то сейчас она меня возненавидит. Оливер наверняка сообщит мне, что я в дерьме.

– Не вопрос, – говорю ему, потому что выбора нет. Надо признавать свои ошибки.

Дэв смеется.

– Если мы закончили спорить, то после матча будем есть суши.

– Не-а. Суши – не вариант.

Дэв только нагло улыбается в ответ.

– Значит, рыба, – говорит он и уходит.

Мои замечания ему – что с гуся вода. Счастливый уродец! Но он хотя бы не упоминал про мою кошмарную репутацию. И не спрашивал о деталях истории с Триной.

Я считаю, что это небольшая победа.

Мы спускаемся по трапу, и я поворачиваюсь к Оливеру, скрепя сердце.

– О чем ты хотел поговорить? Думаю, ни о чем хорошем.

– Ну, дела обстоят не идеально, – дипломатично отвечает он. – Об этом подкасте много говорят. Но, – продолжает он, и я готовлюсь услышать: «Есть одно но», – я и офис «Эвенджерс» знаем, что это не твоя вина.

Что? Я перевожу на него взгляд.

– Правда?

– Проблема не в тебе, – продолжает он.

– Спортивные журналисты на этот подкаст как стервятники слетелись!

– Да. Но я же сказал: ты тут ни при чем. И Трина тоже, – говорит Оливер, и от ее имени мое сердце разрывается. – Мы не виним ни тебя, ни Чейза, ни вашу ВИП-гостью, – продолжает он. Трина в сто раз больше, чем просто гостья, но об этом я молчу. – Ситуация вышла из-под контроля, только и всего. Мы ценим, что ты начал работать над своим образом в соцсетях и что она тебе помогла. – Он пожимает плечами, но не беспомощно. – Ты не в ответе за то, что говорят другие.

Правда. Но все равно.

– Я думал, вы хотели от меня образа хорошего парня, – с сомнением говорю я.

Он посмеивается.

– Конечно, мы хотим позитивный образ в медиа. Наши игроки должны хорошо выглядеть в интернете. Ты с этим справился. А потом случилось это, но тут ты бессилен. Мы просто продолжим идти вперед. Как тебе такое?

Что-то не верится!

– Подозрительно, – признаюсь я.

Мы заходим в здание аэропорта.

Он смеется.

– Мне так нравится твоя недоверчивость! Отлично для хоккеиста. Но серьезно, Райкер, все в порядке. Клянусь.

– В чем тогда смысл?

Он останавливается, и я тоже. Оливер молод, но сейчас, когда я встречаюсь с ним взглядом, выглядит мудрым не по годам.

– Смысл в том, что твои фанаты узнали, кто ты. – Он делает паузу – все так же серьезно. – Что ты любишь свою семью, заботишься о сестрах, матери и бабушке. Что сдаешь книги в библиотеку. Что подписываешь со всей командой джерси, желая собрать деньги для помощи бездомным собакам. Это ты. Все остальное – не в твоей власти. Иногда нужно просто отпустить ситуацию и сосредоточиться на том, что зависит от тебя.

Никак не ожидал получить сегодня житейскую мудрость от нашего агента, но я не жалуюсь. Немного расслабляюсь.

– Я ценю твои слова. Спасибо, Оливер! – искренне говорю я.

– Если хочешь пропустить несколько пресс-конференций, я не возражаю.

– Я подумаю.

На самом деле весь день я думаю обо всем, что не контролирую. И пытаюсь понять, могу ли взять хоть что-то из этого в свои руки.

Потом я выхожу на лед и выкладываюсь по полной, блокирую передачи и вывожу противников из равновесия; не отступаю ни на дюйм и посвящаю всего себя победе «Эвенджерс» все три периода.

Игра тяжелая, и все решается, когда соперники атакуют в последние несколько секунд. Но все мое внимание на центральном нападающем Сиэтла, летящем по льду и намеревающемся сравнять счет и вывести нас в овертайм[21].

Нет уж. Не сегодня!

Я у него на пути – перехватываю шайбу до того, как она успевает долететь до Дэва. Гул сирены возвещает нашу победу.

* * *

Я не отступаю перед трудностями. Вчера я спрятался, но это не повторится. Я говорю с прессой после матча, и я не ворчу. Даже не ругаюсь.

Говорю, что мы достойно играли против сильного соперника.

– Но я рад, что мы победили, – добавляю я, хотя внутри все так же пусто.

Это я оставляю при себе.

Глава 38. Никак не ожидал

Чейз

С фанатами в Нью-Йорке история такая: они тебя не просто ненавидят – сожрать готовы. Поэтому вдвойне приятно, что я снова в ударе и в среду вечером взял ворота «Нью-Йорк Роугз» на их знаменитой арене не один, а целых два раза. Но безумные фанаты все еще не прекратили кричать мне: «Неудача».

Как оригинально!

Меня это бесит. Но при этом заставляет играть еще серьезнее. Мои проигрыши на льду – не из-за Трины. Она не приносила мне неудачу. Ни в коем случае! Она невероятна, но все равно.

Мне нельзя думать о ней на арене.

Или во время игры. Или совсем. И наглеть тоже нельзя, даже если мы на три гола впереди.

До конца игры остаются минуты, и я лечу по льду. Шайба у Леджера, и он несется к воротам противника. Целится и делает мощный бросок. Шайба влетает в сетку и укрепляет наше преимущество.

Неодобрительный гул трибун оглушителен, но я отчетливо разбираю их слова: «Неудача».

Когда рев сирены возвещает о конце матча, фанаты улюлюкают еще громче, выкрикивая новое оскорбление.

Совсем не подходящее, потому что мы выиграли, но это неважно. Я знал, что так и будет. Кто-то начал так говорить в Сети пару дней назад, и с тех пор оскорбления только набрали обороты. Но мы снова побеждаем, и это все, что меня волнует.

Снимаю шлем по пути в раздевалку. Андрей дает мне пять.

– Отлично сработано! – говорит он и ударяет Леджера по ладони: – Ты тоже