Связанные прошлым - Кора Рейли

— Что? — спросила Вэл с легким смущением.

— Ты должна быть моим Консильери, а не Рокко.

— Ну да, конечно.

— Я на полном серьезе. Ты была бы лучшим выбором. Ты умна, и твое сердце находится в правильном месте.

Вэл поцеловала меня в подбородок.

— Мое сердце может стать проблемой, когда речь заходит о кровавой стороне дела.

Я провел пальцами по ее спине.

— Но моя нет, я в состоянии сделать все необходимое. Но ты права. Может, это и хорошо, что ты не участвуешь в этой работе.

— Я уже помогаю тебе в этом. И большинство твоих солдат пойдут по тропе войны, если ты сделаешь женщину, свою жену, Консильери. Это не сработает.

— Им придется согласиться с моим мнением.

Вэл покачала головой.

— Нам не нужно еще одно поле битвы внутри Наряда, ни больше ни меньше. Не говоря уже о том, что все еще есть Рокко. Или у тебя имеется план, чтобы избавиться от него?

— Тебе бы это понравилось.

— Да.

Я усмехнулся.

— Не так невинна.

— Он заслуживает смерти за все, что сделал.

— Но и я тоже, Вэл.

Она фыркнула.

— Прямо сейчас я не собираюсь убирать Рокко. Я подожду, пока Фабиано не расскажет нам точно, почему он присоединился к Каморре, прежде чем решу, что делать с Рокко.

Вэл кивнула и зевнула. Было уже больше двух, и нам обоим нужно рано вставать.

Я погасил свет и поцеловал Вэл на ночь.

В течение нескольких мгновений Вэл ничего не говорила, прежде чем ее тихий шепот прорезал тишину:

— Ты действительно думаешь, что я буду хорошим Консильери?

Я улыбнулся, уткнувшись ей в волосы.

— Да, я в этом не сомневаюсь.

* * *

В ту ночь сон не шел ко мне, поэтому я встал в пять утра и выскользнул из спальни в спортивном костюме. Вэл все еще крепко спала. Я переоделся в шорты для бега и футболку и отправился в небольшой тренажерный зал рядом с моим кабинетом. Каждое утро я старался пробежать не меньше девяти километров. Сегодня я решил выполнить двенадцать километров в надежде успокоить свой беспокойный ум и избавиться от затянувшегося напряжения в теле.

Быстро приняв душ в гостевой ванной и переодевшись в деловой костюм, я направился в свой кабинет. Еще не было и семи, но предстоял тяжелый день. Мне нужно было посетить одного из наших торговцев оружием, а затем отправиться в Трентино, одно из наших новейших подпольных казино.

Фотографии Фабиано все еще издевались надо мной на моем столе. Я взял их и засунул в один из ящиков, прежде чем склонился над бумагами с нашими приказами об оружии.

Тихий щелчок заставил мою голову вскинуться с прищуренными глазами.

Анна зависла в дверном проеме, наполовину скрытая за дверью. Ее волосы были взъерошены, и она все еще была в своей белой пижаме с розовым цветочным узором.

— Можно мне войти, папочка?

Я отложил бумаги и отодвинул назад свое кресло.

— Конечно, Анна. Что такое?

Что-то в ее поведении было не так. Обычно она не была такой скромной рядом с нами, даже если была сдержанной, когда рядом находились незнакомцы. Она закрыла дверь и на цыпочках подошла ближе, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я притянул ее к себе на колени, и она прижалась головой к моему горлу, ее пальцы возились с моим пиджаком.

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно? — тихо сказал я.

Она резко кивнула.

— Папочка, если я сделаю что-то плохое, что-то, что тебе не понравится, ты убьешь меня, как Орацио?

На мгновение мое сердце перестало биться. Схватив ее за плечи, я повернул ее так, чтобы видеть ее лицо. В ее глазах застыла искренняя тревога, и это было самое ужасное зрелище, которое я мог себе представить. То дерьмо с Орацио и Фабиано ничего не значило по сравнению с той ебаной болью, которую я испытал, потому что моя собственная дочь думала, что я могу убить ее, если она меня разочарует. Сама идея…

Я слегка приподнял ее подбородок.

— Анна, что бы ты ни сделала, я никогда не причиню тебе боль. Я буду защищать тебя своей жизнью от любого вреда. Ты меня слышишь?

— Даже если я стану предателем?

— Я никогда не сделаю тебе больно. Никогда.

Она прикусила губу.

— Хорошо.

— Кто сказал тебе, что-то подобное? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

— Леонас сказал, что тебе придется убить Орацио, потому что он предатель, и что ты сделаешь то же самое с любым другим, кто предаст тебя.

Я стиснул зубы. Я поцеловал Анну в лоб.

— Я люблю тебя больше всего на свете, Анна.

— Я тоже люблю тебя, папочка, — сказала Анна и снова прижалась ко мне.

Несмотря на свою загруженность работой, я решил провести с ней некоторое время.

— Как насчет того, чтобы сыграть вместе мелодию?

— Серьезно?

Она села, широко раскрыв глаза.

Сейчас я редко играл на пианино. У меня для игры не было времени, и это никогда не было моей страстью, но игра с Анной занимала особое место в моем сердце.

Она спрыгнула с моих колен и, взяв меня за руку, практически потащила в библиотеку. Это была моя дочь, а не та испуганная девочка, которая сидела здесь несколько минут назад.

Анна устроилась на скамейке у пианино.

— Ты не хочешь сыграть на своей арфе?

Она резко покачала головой.

— Я хочу поиграть с тобой на пианино.

— Хорошо, — я сел рядом с ней. — Давай посмотрим. Какую песню ты хочешь сыграть?

— Let it Be!

Я усмехнулся. Я порылся в ее буклетах в поисках песни и открыл его. Анна любила слушать Битлз и играть их песни. Она была старой душой в молодом теле.

— Ты готова?

Она улыбнулась мне, забыв о своем беспокойстве и страхе. Я бы сделал все, чтобы так оно и оставалось.

Часть 2

Данте

Мне следовало знать, что Рокко предпримет какие-либо действия. В тот момент, когда я сказал ему, что хочу поймать Фабиано для допроса, он стал напряжен.

Валентина и я только что отпраздновали нашу одиннадцатую годовщину, когда Джованни появился на моем пороге, выглядя взволнованным.

— В чем дело, Джованни? — спросил я, направляясь к нему через вестибюль.

Габби быстро вернулась на кухню, давая нам уединение.

— Один из людей Рокко появился на нашем сторожевом посте неподалеку от Канзаса. Он скорее мертв, чем жив.

Леонас застыл в дверях гостиной с широко раскрытыми от любопытства глазами. Я жестом пригласил Джованни следовать