Развод. Крепость из стекла - Милана Усманова

– Она очнулась, – услышала я женский голос. – Доктор Ковач, пациентка из третьей палаты пришла в себя.

Послышались быстрые шаги, и в поле зрения появилась Мария – в белом медицинском халате, с фонендоскопом на шее и бейджем "Д-р М. Ковач" на груди.

– Как мы себя чувствуем? – она наклонилась ко мне, светя в глаза маленьким фонариком. Её голос был профессионально-безличным, будто мы никогда не были знакомы.

– Что… ты… сделала? – каждое слово давалось с трудом.

– У вас был гипертонический криз, переросший в микроинсульт, – она говорила громко, явно для присутствующей медсестры. – Классическая транзиторная ишемическая атака. К счастью, мы быстро среагировали, и серьёзных повреждений удалось избежать.

– Ты… подмешала… что-то, – мой язык всё ещё плохо слушался.

– Видите? – Мария обернулась к медсестре. – Спутанность сознания, паранойя. Классические симптомы. Подготовьте лёгкое успокоительное и сообщите в лабораторию, что нам понадобятся дополнительные анализы.

Медсестра кивнула и вышла. Как только дверь закрылась, Маша резко изменилась, исчезла профессиональная отстранённость, лицо стало напряжённым, голос понизился:

– Прости, Лена. У нас действительно не было выбора.

– В-выбор есть… всегда… Что… ты… подмешала? – я старалась говорить чётче.

– Комбинацию препаратов. Ничего смертельного, поверь. Всего лишь чтобы сымитировать симптомы инсульта.

– Зачем? – это слово я выговорила почти нормально.

Она отвела глаза:

– Потому что Гранкин не оставляет людям выбора. У него досье на каждого из нас. На меня, нарушения в лицензировании клиники, неофициальные источники финансирования исследований. На Алексея, долги, сомнительные сделки. Если мы не поможем ему получить деньги…

– Что случится?

– Мою клинику закроют по анонимному доносу. Алексея исключат из всех профессиональных ассоциаций, банки перестанут с ним работать. Таю переведут из частной школы в обычную, родители других детей не захотят, чтобы их дети общались с "неблагополучной семьёй".

– Причём… тут я? – я чувствовала, как внутри нарастает холодок.

– Единственный способ расплатиться – продать "Кристалл". Не долю Алексея, а целиком. Но не просто продать, а так, чтобы сделка выглядела безупречно для налоговой. Гранкину нужны чистые документы для отмывания.

– Но… почему… – я сделала паузу, сглотнула, пытаясь заставить язык работать лучше, – …зачем травить меня?

– Потому что ты бы никогда не согласилась добровольно. А у нас есть только месяц до конца квартала, – она присела на край кровати. – Гранкин сказал Алексею: либо деньги, либо мы все становимся изгоями. Не физически, понимаешь? Просто… нас больше не будет существовать в нашем мире. План был такой: ты попадаешь сюда с диагнозом "инсульт". Я, как твой лечащий врач, подтверждаю временную недееспособность. Алексей, как муж, получает право подписи по доверенности и закрывает сделку.

– А потом? – каждое слово было битвой.

– А потом ты чудесным образом идёшь на поправку. У Алексея нет долгов перед Гранкиным, моя клиника продолжает работать. Ты сохранишь ясность ума и сможешь растить дочь. А главное, мы все остаёмся частью общества, а не изгоями.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам:

– Сумасшедшая… Ты… серьёзно думала… что это сработает? Вы с Алексеем хотите сделать меня нищей? Я ведь… ничего не получу… верно?

– Верно, – в её голосе послышались раздражённые нотки. – Лена, ты не понимаешь, как работает мир Гранкина. Это не просто деньги. Это образ жизни, связи, возможности. Без этого Тая не поступит в приличный университет, ты не получишь ни одного гранта, а я буду лечить простуды в районной поликлинике.

– Плевать на тебя, хоть… сортиры вылизывай… Что с Таей?.. – я почувствовала приступ паники.

– С ней всё в порядке. Пока. Но Гранкин уже намекнул, что Таю сделают парией.

Я потрясённо замолчала. Сволочи. Ради своего благополучия Алексей готов пожертвовать благосостоянием родного ребёнка.

– Лена, ты просто полежишь тут, пока мы не завершим сделку. Ничего более. Не стоит накручивать лишнего.

Страх продолжал держать меня в своих ледяных тисках, не давая мне нормально дышать и мыслить. Она говорила о моём заточении, как о деле решёном.

– Ты… не сделаешь этого, – я попыталась придать голосу уверенности. – Ты не такая.

– Какая? – горько усмехнулась Мария. – Женщина, которая спит с мужем лучшей подруги? Врач, который использует пациентов для незаконных экспериментов ради финансирования? Поверь, Лена, мы все уже давно не те, какими себя считаем.

Дверь открылась, и вошла медсестра с подносом. На нём лежал шприц с прозрачной жидкостью.

– Это поможет тебе расслабиться и поспать, – бывшая подруга взяла шприц. – А завтра мы поговорим снова. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

– Не смей! – я попыталась отодвинуться, но тело не слушалось.

– Это всего лишь лёгкое снотворное, Лена, – она ввела иглу в капельницу. – Не бойся. Я о тебе позабочусь.

Жидкость потекла по трубке. Через несколько секунд я почувствовала тяжесть на веках.

– Спи, – Мария погладила меня по руке, и в этом жесте была такая знакомая нежность, что на миг мне показалось, что всё происходящее – кошмарный сон. – Завтра будет новый день.

Я боролась со сном изо всех сил, но препарат был сильнее. Последнее, что я увидела перед тем, как отключиться, её лицо, грустное и решительное одновременно.

И взгляд, взгляд человека, который попал в ловушку системы и теперь затягивает в неё других, чтобы спастись самому.

Глава 4

Проснулась я от звуков неподалёку от своей кровати, за перегородкой. Голоса были приглушёнными, но я прекрасно различила интонации. Нервный – принадлежал Марии, другой – холодный, незнакомый, – мужчине.

Я лежала неподвижно, стараясь унять гулко бьющееся сердце, но разобрать слова не удавалось – говорили слишком тихо.

Они приблизились ко мне. Я сделала вид, что сплю, дыхание ровное и глубокое. Постояли у моей кровати, что-то прошептали друг другу, затем ушли, тихо притворив за собой дверь.

Но я была не так беспомощна, как им казалось. За годы управления бизнесом я научилась планировать на несколько ходов вперёд. И сейчас мне нужно было найти способ получить информацию о том, что они замыслили.

Я, отцепив от руки иглу от системы, встала с кровати, проверила дверь – заперта, как и ожидалось. Окно тоже не открывалось, специальные замки. Но в углу