Пари на любовь - Рита Навьер

Паша в ответ громко вскрикнул. Резко шарахнулся от меня, буквально подпрыгнул и кубарем слетел с тахты. Заметался там по полу в темноте, обо что-то треснулся, что-то уронил, но продолжил свою энергичную возню. Я же вжалась в стену, натянув одеяло по самый подбородок и с ужасом ждала, что будет дальше.

А дальше он, видимо, нащупал свой телефон, потому что спустя несколько секунд меня ослепил прицельный луч фонарика. Недолго думая, я спряталась под одеяло с головой.

Но тут он уже немного осмелел. Снова уселся на тахту и сдёрнул с моего лица одеяло.

– Ты кто? – произнёс он таким голосом, будто призрака увидел.

– Я – Ира, – пролепетала я.

Повисла пауза. Паша так напряжённо думал, что мне казалось, я слышала скрип, с каким он пытался понять то, что здесь происходит.

Потом он осторожно потрогал меня за лицо! Будто хотел убедиться, что я есть, что я живая.

Он и впрямь решил, что я неизведанная субстанция, непостижимым образом попавшая в его постель? Или глюк?

– Что ты тут делаешь? – выдавил он.

Так, надо собраться с духом и всё ему объяснить. Только беда в том, что меня тоже трясло от страха.

– П-просто сплю… Спала… Я п-подруга П-полины, – заикаясь, сообщила я. – Мы были у неё на работе, и потом… она позвала к себе… к вам… сюда, в общем… переночевать.

Он молчал, медленно и с трудом переваривая моё сбивчивое объяснение. Видимо, уж очень сильно я его шокировала.

– Полина сказала, что тебя не будет… В общем, пойду я тогда…

Я выбралась из-под одеяла. Он, к счастью, перестал светить в меня своим телефоном. Но зато в темноте я не могла найти свою одежду. Он же, когда скатился с тахты, повалил всё, что можно. В том числе и стул, на который я сложила свои вещички. Поэтому тоже пришлось руками шарить по полу в поисках. Но попробуй-ка разбери наощупь, то я нашла или не то. Ещё и холод собачий! Я моментально замёрзла!

И вдруг вспыхнул свет, такой яркий и резкий, что я от неожиданности вскочила с корточек, на миг ослепла и заслонила глаза рукой. И лишь спустя пару секунд осознала, что он так и сидит на тахте и бесстыже на меня пялится во все глаза, а я там перед ним практически нагишом. В одних трусиках и бюстгальтере. Типа в бюстгальтере. Потому что из-за холода все выпуклости отчётливо проступили сквозь ткань. Прямо-так выпятились. Боже, какой позор!

Охнув, я прижала к груди подвернувшуюся под руку тряпку. Это оказалась его футболка. Но тут он, слава богу, отмер и отвернулся. Я пулей оделась. Хотела уже выйти в коридор, но он меня остановил:

– Куда ты пойдёшь ночью? Оставайся до утра. Не съем я тебя.

– Я не поэтому… я…

А потом подумала – ну а что? Он ведь и правда ничего плохого мне не сделает. Зря я, что ли, столько усилий приложила, столько эмоций пережила, особенно сегодня? Пари-то никуда не делось и через несколько дней, по идее, я должна Инке предоставить своего «нового знакомого» или позорно капитулировать.

– Райончик у нас ещё тот, опасно ночью, да и куда ты поедешь? В смысле, на чём? А через два часа начнут ходить трамваи, – продолжил он, посчитав, наверное, что я колеблюсь.

– А это удобно? – спросила я из чувства приличия.

– После того, что между нами было этой ночью, всё удобно, – усмехнулся он, но тут же добавил: – Да шучу я, шучу.

Сам при этом встал и, не стесняясь меня совершенно, натянул джинсы и футболку, которой до этого я прикрывалась. На шее у него, кстати, и впрямь болтался амбарный замок в миниатюре. Своеобразное украшение.

– Хорошо, спасибо. Я могу тут посидеть до утра, – присела я на стул, – или на кухне. А ты спи.

– Уснёшь тут, как же, – хмыкнул он. – Боюсь, я теперь долго не смогу нормально засыпать. Как ещё инфаркт миокарда не заработал, не знаю. Кстати, посмотри, я не поседел, нет?

Он взъерошил пятернёй и без того торчащие во все стороны тёмные кудри и наклонил ко мне макушку.

– Ну прости, – рассмеялась я. – Я, знаешь, тоже здорово перепугалась. Сплю себе, сплю одна спокойненько, Полина же сказала, что ты только завтра придёшь. И вдруг – бах, мне под бок кто-то плюхается. Не кто-то, а чужой голый мужчина!

– Не кто-то, а хозяин этой комнаты и этой кровати, между прочим, – смеясь, вставил ремарку Паша.