Наследница страсти - Бренда Джойс

Джил стояла в ванной комнате, завернувшись в толстый махровый халат, и смотрела в зеркало на свое бледное лицо. Она никогда раньше не ходила во сне. Что с ней происходит?

Ей не хотелось покидать это убежище. В ее спальне находился Алекс, и она слышала, как он с кем-то разговаривает — по телефону или со служанкой.

Но она не могла оставаться в ванной до бесконечности. Только бы перестали крутиться в мозгу образы этого ужасного сна.

Джил вышла. Ходивший по комнате Алекс остановился при виде ее.

— Иди сюда, сядь у огня, пока не подхватила воспаление легких.

Он подвинул огромное кресло, и она опустилась в него. Для себя Алекс придвинул обитый шелком пуфик. Джил сидела, глядя на пляшущие языки пламени.

— Джил. — Он взял ее руки в свои. Она встретилась с ним взглядом. — Ты подорвешь здоровье, если будешь продолжать в том же духе. Остановись.

— Я и сама не понимаю, что случилось. Я ходила во сне. Такого со мной никогда не было. Мне страшно.

— Тебе нечего бояться, это всего лишь сон. А как только мы вернемся в Лондон, я отведу тебя к своему врачу. Он прекрасный человек и отличный специалист.

— Алекс, я уже так близко, я чувствую это. У меня такое ощущение, что все ключи уже у меня в руках, но я просто этого не знаю, я что-то проглядела.

— Ты слышала хоть слово из того, что я тебе только что сказал?

Их прервал стук в дверь. Алекс открыл, и в комнату вошла молоденькая служанка, за ней следовала еще одна, они принесли подносы, нагруженные чаем, кофе, лепешками, фруктами и несколькими тарелками с крышками. Джил почувствовала запах яичницы с беконом и горячей овсяной каши с корицей. Но аппетита у нее не было.

— Сэр? Я принесла достаточно для двоих. Накрыть на стол? — Служанке было не больше шестнадцати, она улыбалась ему.

— Да, пожалуйста, Роза, это будет очень кстати.

Роза и ее подружка оказались очень ловкими. Не прошло и минуты, как они уже закрыли за собой дверь.

— Что ты не договариваешь? — спросил Алекс, остановившись перед Джил.

Она подняла глаза.

— Я снова видела ее, но на этот раз она была с Эдвардом и Энн.

— И что?

— Ничего! — крикнула Джил. Ее затрясло — от внутреннего холода, который не изгнать никаким горячим душем. — Сон был такой живой, такой яркий, словно я сама была там, Алекс! И я ясно видела, что Эдвард и Кейт любят друг друга. Он не убивал ее. Он безумно любил Кейт.

Алекс молчал.

— А вот Энн я разглядеть не могла, — сказала Джил, вставая. — Она была там, но я видела ее не в фокусе. Не могла разглядеть ее лица. И если с Кейт и Эдвардом все ясно — они были счастливы, — то Энн осталась загадкой.

— Джил, это был всего лишь сон. — Алекс обнял ее за талию.

— Он был слишком ярким, чтобы быть просто сном! — воскликнула Джил. — Я схожу с ума, да? Это все Кейт. Она рядом со мной, она меня преследует, потому что хочет, чтобы я установила истину.

— Ты не сходишь с ума. Ты просто очень устала за последнее время, на тебя столько всего обрушилось. Это всего лишь сон. Ты постоянно думаешь о Кейт и поэтому видишь ее во сне. Но она умерла, она не преследует тебя.

— Я хочу поверить тебе. Но не верю, не могу.

Алекс взял ее за руку и повел к столу.

— У меня появилась отличная идея. Почему бы тебе не поехать на недельку к морю? Ты же знаешь, здесь столько милых курортов. Может, мне удастся выкроить немного времени, и я приеду к тебе.

— Давай смотреть правде в глаза, — устало сказала Джил. — На самом деле ты хочешь, чтобы я вернулась домой. Отдохнуть.

Он напрягся.

— И что в этом плохого? Ты мне не безразлична, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Твоя семья покрывает смерть Кейт, — вымолвила Джил. — Твоя семья, Алекс.

— Нет никаких доказательств, — спокойно возразил он. — Ты цепляешься за сны, Джил, потому что тебе плохо, ты одинока и отчаянно хочешь обзавестись семьей.

Она с ужасом подумала, что он прав и видит ее насквозь, но не сдалась.

— А если я найду доказательство?

— Если ты найдешь доказательство, я захочу на него взглянуть.

— Ты будешь первым, — бросила Джил и отвернулась. Ее сумка лежала в другом кресле, ближе к кровати. Она подошла и достала свадебную фотографию своих родителей в окружении их родителей, шафера и подружки невесты. Да, конечно, ей так хочется иметь семью, настоящую семью.

— Что это? — спросил, подойдя, Алекс.

Джил передала ему фотографию.

— Мои родители, шафер, подружка невесты, родители мамы и Питер.

Глаза Алекса расширились, он уставился на снимок.

— Что такое? — спросила Джил.

— Ничего. — Алекс вернул ей фотографию.

Джил снова посмотрела на фотографию — на Питера.

— Господи Боже мой! — выдохнула она. — Теперь я поняла, почему он показался мне знакомым. Он просто выглядит, как постаревший Эдвард с того портрета в Аксбридж-холле — посмотри! — И в ее словах прозвучал вызов.

Алекс встретился с ней взглядом. Казалось, он сопротивляется.

— Да, — наконец согласился Алекс.

1 декабря 1907 года

«Дорогой Дневник, я знаю, что не писала несколько месяцев, но за это время столько всего произошло, что я даже не знаю, с чего начать! Я так скучаю по Кейт, что просто не знаю, куда себя деть! Но каким-то непостижимым образом я рада, что она уехала. Кейт в такой спешке отправилась в Нью-Йорк, что я даже не знаю, что случилось. Но мама, разумеется, довольна, что она уехала. Мне кажется, мама знает о романе Кейт… но я забегаю вперед.

Как все это странно! Я помню, как до отъезда Кейт мы ходили с ней вместе на все приемы и праздники и никто не замечал меня, все обращали внимание на Кейт. И как теперь все изменилось. Меня сразу же везде замечают. Мама говорит, что Кейт оказывала ужасно плохое влияние на мою жизнь, лишала меня многих возможностей. И я начинаю верить, что она права.

Да, мне надо успокоиться, хотя это легче сказать, чем сделать! И пожалуй, надо написать Кейт о своих успехах, не рассказывая ей всей правды, конечно.

И мне начинает казаться, что я смогу выйти замуж не только ради положения, но и по любви.

Как бы порадовалась этим моим мыслям Кейт. Прошедшие несколько месяцев, которые я провела с ней, были самыми чудесными в моей жизни. Кейт была и остается моей лучшей подругой. Иногда я скучаю по ней так, что хочется плакать. Но потом я вспоминаю о своей популярности, и грусть отступает. Мама постоянно говорит мне, что, останься Кейт здесь, она привлекала бы самых лучших поклонников.

Поэтому все же хорошо, что Кейт уехала. Если я знала о ее романе (который она отрицает), то и остальные, без сомнения, это подозревали. Я уверена, что мама точно знала. Кейт такая упрямая. Она ничего не слушала, каждый раз выбираясь на простынях из окна моей спальни, только клялась, что их свидания носят невинный характер. Вряд ли. Я слишком хорошо знаю Кейт. Разве не она все время говорила мне, что нужно жить в настоящем, потому что будущее может никогда не наступить?