Гнездо для стрекозы - Юлия Климова

Сначала мысли метнулись к кольцу… Почему же я сразу не сорвала его с пальца и не забросила в дальний угол комнаты? Зачем я вообще его надела? Но память не нашла ответов на вопросы… Спрятав руки под одеялом, быстро (насколько позволило мое состояние) я сняла кольцо и сунула его под подушку. Клим не мог не заметить моих смехотворных действий, но ничего не сказал по этому поводу. Подошел, спрятал улыбку и замер. Пауза продолжалась недолго, но она натянула мои нервы до предела, я почувствовала себя слабой, беззащитной, совершенно не готовой к разговору. А еще меня захлестнул стыд – жгучий и бесконечный! Клим видел меня раздавленной, сломленной, лежащей на асфальте, насквозь промокшей, убитой… Если бы в каком-нибудь порту продавались билеты на необитаемый остров (только в одну сторону, без единого шанса на возврат), я бы немедленно уплыла в неизвестные дали, чтобы жить в нерушимом одиночестве – не любить, не мечтать, не ждать, не испытывать вселенского стыда перед Климом Шелаевым. В моей душе вовсе не светилась благодарность за спасение, может, мне нужно было остаться вчера на тротуаре… Все лучше, чем жить с Эдитой Павловной, Семеном Германовичем, Корой и Лерой. Жить без Тима.

– Кажется, кто-то клялся, что никогда не проведет ночь в моей квартире. Как же я люблю твои «никогда», Анастасия.

«Клим меня раздел или Лев Александрович?» – заныло в висках, в затылке, везде! Я прищурилась, пытаясь найти на лице Шелаева хотя бы один самый маленький след обмана, но нервы не выдержали:

– Вы врете…

– Да, это сделал Бриль, – милосердно сдался Клим, видимо, не желая мучить меня слишком долго.

– Я и не сомневалась, – соврала я, поморщилась от боли в коленях и подтянула одеяло до подбородка.

– Больно?

– Нет.

Клим резко подхватил кресло, поставил рядом с диваном, сел, положил ногу на ногу и опустил левую руку на деревянный подлокотник.

– Расскажешь, что случилось? – спросил он, заглянув мне в глаза.

Я покосилась на портрет мамы и не проронила ни слова. Даже если бы передо мной находился не враг, использующий каждую мою слабость в своих целях, а самый лучший психоаналитик в мире, я бы хранила молчание не в силах окунуться еще раз во вчерашний кошмар. Я прогоняла образ Тима практически каждую минуту, мысленно старательно работала над тем, чтобы забыть его фразы. И я вовсе не мечтала быстро поправиться – это означало скорое возвращение в дом Ланье. А что может быть хуже?

– Бриль отвезет тебя к себе, погостишь у него пару дней, пообщаешься с Ниной, – продолжил Клим как ни в чем не бывало и подпер небритую щеку кулаком. – Ну а потом отправишься к любимой бабушке, она очень волнуется, говорит, что дом без тебя опустел.

Конечно, Шелаев врал. Реакция на произошедшее у Эдиты Павловны могла быть любой, но только не такой… Семен Германович, Кора, Лера – все пробрались в мою личную жизнь, все знали, о чем и как я разговаривала с Тимом.

Угадав приближение слез, я принялась кусать губы, пытаясь успокоиться и не разрыдаться перед Климом. Мне, как всегда, хотелось казаться независимой и уверенной в его глазах, но держаться получалось с трудом. Тим поднимался и поднимался по трапу самолета – бесконечно, точно ступенек было превеликое множество… Поднимался и поднимался…

– Я непременно так и поступлю, – ответила я зло. Картинка с Тимом исчезла, на смену пришли другие образы: ливень, пиджак Клима и фиолетово-черное небо. «Потерпи. Ты же сильная, потерпи». – А вы почему заботитесь обо мне? – Я постаралась усмехнуться и осталась вполне довольна результатом.

– Обеспеченным людям скучно живется, – продолжая пытливо изучать меня, объяснил Клим. Его глаза потемнели, но губы выдали очередную дьявольскую улыбку. – Я вообще подумываю поступить в службу спасения, последнее время меня очень интересуют добрые дела.

– Хотите спасти душу на старости лет?

– Хочу, Анастасия, – тихо ответил Клим, окрашивая первое слово бархатными густо-бордовыми красками. Его лицо изменилось, стало суровым, серые глаза сузились, взгляд застыл на мне. Брови сдвинулись, между ними образовалась глубокая складка, добавившая Климу мрачности. Он о чем-то сосредоточенно думал… – Больше никогда не попадай в такие истории. Что бы ни было, не попадай.

– Отдайте мне портрет. Пожалуйста, – резко сменила я тему.

– Нет.

– Почему?

– Мы уже разговаривали об этом.

– Он мне нужен.

– Как ты красива, – расслабившись, спокойно произнес Клим, подался вперед и добавил просто, точно речь шла о погоде: – Если когда-нибудь захочешь отомстить бабушке – приезжай. Я охотно помогу в этом. Ну что, скрепим твой ответ всемогущим «никогда» или и так сойдет? – Клим улыбнулся мягко, протянул руку и коснулся моей щеки.

Я закрыла глаза, но вовсе не потому что разомлела… Я должна была… просто обязана прочитать какое-нибудь страшное заклинание, способное сжечь кресло, на котором сидел Клим. Дотла!

– Не смейте ко мне прикасаться.

– Не буду, – ответил он, убрал руку, встал и вернул целое и невредимое кресло на место (увы, не сгорело). – Твои вещи промокли, я их упаковал, они отправятся к Брилю вместе с тобой.

– А в чем поеду я?

– В моих вещах.

«Лучше голой!»