Гнездо для стрекозы - Юлия Климова

– Настя… Черт! Посмотри на меня, посмотри, я прошу, поверни голову. Можешь? Нет! – Голос взлетел в небо и через секунду обрушился на меня. – Что с тобой?! Что случилось?! Скажи, что?!

«Клим», – подумала я, и слезы полились ручьем. Мне захотелось вцепиться в его руку, сжать ее до синевы в пальцах и не отпускать, но тело стало каменным и отказалось совершать привычные движения. Собственно, оно уже никаких движений не совершало, оно умерло или объявило вечный паралич.

– Где больно?

Да, это был Клим Шелаев. Его глаза, нос, губы, подбородок… Взгляд острее охотничьего ножа…

– Скажи хотя бы, где больно?!

«Везде».

Он сделал попытку подхватить меня, но я неожиданно для себя заорала как резаная. Клим мгновенно отпустил меня и сам издал тихий мучительный стон.

Ни разу в жизни я не видела Шелаева взволнованным, растерянным, расстроенным, но в эту минуту… Нет, данные слова не подходили к нему и сейчас. Клим сотрясал землю отчаянием и гневом, он был таким, каким я его не знала никогда.

«Откуда он? Почему здесь? А… Я же рядом с его домом».

Сердце перестало ухать; сделав попытку приподнять брови и произнести хоть что-то, я содрогнулась и замерла, глядя на Шелаева.

– Господи, – произнес он с мольбой, коснулся ладонью моего лба, быстро убрал руку и вынул из кармана мокрого насквозь пиджака мобильный телефон. – Бриль! – взревел Клим, вскакивая. – Бриль! Я нашел ее около дома… Да! Кого же еще! – он резко развернулся. – Ей плохо, очень плохо… Я не могу ее поднять!.. Почему? Потому что ей больно! Не знаю. Я не знаю… Мне позвонил Макс и сказал, что у Ланье что-то случилось и это как-то связано с Анастасией… Понятия не имею! Я бросил все и поехал домой… – Клим метнулся ко мне и вновь положил теплую ладонь на мой холодный лоб. – Чертовы дороги, пробки и дела! Я был очень далеко от Москвы! – проорал он в мобильник. – Ты едешь? Спасибо…

В ушах загудело, и окончание разговора не долетело до потухшего сознания. Я видела, как Клим сорвал с себя пиджак и накрыл им меня, а затем… лег рядом на асфальт, осторожно обнял меня и тихо сказал:

– Потерпи. Ты же сильная, потерпи. Минут через семь приедет Бриль. И учти, если ты не поправишься, я убью Старуху. Обещаю. Клянусь. Вот видишь, у тебя теперь нет другого выхода – ты должна поправиться.

Мне показалось, что он улыбнулся, но я не могла проверить это.

* * *

Тепло имеет удивительное свойство – пробуждать к жизни. Очнувшись, еще не открыв глаза, я поняла, что лежу в мягкой постели, согретая, укутанная воздушным одеялом. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я попробовала шевельнуться, и у меня это получилось, правда, ощущения оказались не из приятных, словно на кожу полыхнуло жаром, а внутри заработали многочисленные ржавые механизмы. Я медленно провела рукой по ноге, бедру, животу – я лежала голая, на мне было надето лишь… кольцо-цветок.

«Где я?»

Открыв глаза, я сразу догадалась, чей взгляд коснулся души, – с портрета на меня нежно смотрела мама.

– Клим, – выдохнула я, понимая, что нахожусь в квартире Шелаева, и он специально уложил меня именно в этой комнате.

Сладковатый запах лекарства влетел в нос, я поморщилась, медленно повернула голову и посмотрела на открытую дверь, а затем вновь на портрет. «Здравствуй, мама…» В голове появился шум, звуки заострились, и до меня стали долетать обрывки фраз… Шелаев и Бриль, видимо, находились в соседней комнате. Услышав знакомые голоса, я вздохнула и обессилено закрыла глаза.

– …через пятнадцать минут лекарство подействует, и я отвезу ее домой.

– Нет, любое движение причиняет ей боль.

– Клим, ты меня не слушаешь, Насте станет легче через пятнадцать минут, а за три дня я вообще поставлю ее на ноги.

– Что с ней произошло?

– Слишком сильное нервное напряжение, организм включил самозащиту, ей нужна была передышка.

– И ты считаешь, что нормально объяснил?

– А ты бы хотел услышать парочку терминов на латыни?

– Это может повториться? Черт! Я не могу представить, что это может повториться и… и меня не будет рядом.

– Не знаю, как ты видишь дальнейшую судьбу Насти, но я уверен: очень скоро девочка покинет дом Эдиты Павловны. Осталось немного. Должно что-то случиться… Последняя капля.

– У Старухи она в безопасности. Хотя это уже под большим вопросом.

– Ей ничего не угрожает за дверьми дома Ланье. Голод, холод, лишения, болезни – стоит ли бояться этого? – Бриль усмехнулся, в его голосе прозвучала привычная и такая любимая мною ирония.

– Очень смешно. Что бы я делал без твоего черного юмора, – донеслась ответная усмешка Шелаева. – Ладно, ты прав, только… – добавил он серьезно, а потом замолчал.

– Клим, Настя – Ланье. Она похожа на мать, но в ее венах течет кровь тех, кто устремлялся в далекие дали в поисках золота и драгоценных камней. Плохо ел, мало спал, мок под дождем и промывал тонны песка ради нескольких крупиц золота. Я хорошо знаю историю этой семьи. Настя равнодушна к деньгам, но в ней живет сила, которой хочешь не хочешь, а нужно искать применение. Ты же угадал в ней это. И Эдита Павловна тоже угадала…

– Если ты такой умный, скажи, что делать.

– Отпусти ее.

– Она свободна, если не считать «любовь» и «заботу» Старухи.

– Нет… Она пока не знает, что такое свобода.

– Да? И что это?

– Это когда ты, Клим, не стоишь у нее за спиной. Дай девочке передышку, она измучилась на вашей войне. Не надо на меня так смотреть, я знаю, все знаю, но Настя ребенок по сравнению с тобой.

– Нет, ты ничего не знаешь.

– Знаю.

Тишина.

– Ты не подскажешь, почему мне сейчас очень хочется тебе врезать, чертов Бриль?!

– Потому что я опять прав. А впрочем…

– Что?

Лев Александрович помолчал немного, а затем до меня донесся его спокойный уверенный голос:

– А впрочем, поздно. Это только если с мясом и кожей отдирать.

Некоторое время они молчали, затем заговорил Клим:

– Что же произошло у Ланье?..

– Непонятно. Похоже, Эдита Павловна еще не хватилась любимой внучки. – Раздались тяжелые великанские шаги Бриля. – Анастасия, Анастасия… Клим, хватит курить, дышать же совершенно нечем.

– На ее пальце мое кольцо. Она не надела бы его ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах.

– А если бы умирать собралась, то надела бы? – Я вновь угадала усмешку Бриля, и мои губы сами растянулись в улыбку. – Клим, никто не знает, в какой момент пишутся и решаются судьбы, кому и когда исправлять свои и чужие ошибки… Настя неслучайно оказалась около твоего дома. Это ясно и тебе, и мне.