Заколдованная - Элизабет Лоуэлл

Отвернувшись от ложа, Дункан заметил, с каким убитым видом смотрела на него Эмбер. Ее лицо покрывала такая бледность, которую не мог скрыть даже золотистый свет светильников.

— Ты и думать не смей сражаться с Эриком, — выговорила она дрожащими губами.

— Значит, ты считаешь меня таким плохим воином? — Нет!

Прищурившись, Дункан молча ждал.

— Я люблю вас обоих, — сказала Эмбер. — И чтобы вы сражались друг с другом? Нет, этого никогда не должно случиться!

С поразительной быстротой Дункан оказался рядом со своей молодой женой. Он стоял так близко к ней, что ощущал единственный в своем роде аромат смолы и роз — запах, присущий ей одной.

— Что ты сказала? — спросил он.

— Чтобы вам сражаться…

— Не то, — перебил Дункан. — Перед этим.

— Я люблю вас обоих.

— Уже ближе, но не совсем то.

На мгновение Эмбер смешалась. Потом она поняла.

— Я люблю Эрика, — сказала она, пряча улыбку. Дункан хмыкнул.

— А еще, — прошептала она, — я люблю тебя, темный воин. Так сильно тебя люблю, что любовь переполняет меня до краев.

От улыбки, которой улыбнулся ей Дункан, у Эмбер подогнулись колени. Он подхватил ее на руки, крепко прижал к себе. В нахлынувшем на нее чувстве облегчения слились ощущения их обоих.

Но вызванное ее словами удивление принадлежало одному Дункану.

Эмбер отстранилась так, чтобы видеть его глаза.

— Чему ты удивляешься?

— Я не думал, что невинная девушка может любить мужлана, который был так неловок с ее телом, — ответил Дункан.

— Ты не был неловок.

— Я не знаю, что…

Он не договорил того, что собирался сказать, потому что внезапно губы Эмбер крепко прижались к его губам.

Этот яростный, безыскусный поцелуй открыл дорогу потоку огня, захлестнувшего тело Дункана. Уступив своей жажде, на какое-то мгновение он позволил своим чувствам впитывать сладостный вкус Эмбер. Потом с ласковой неумолимостью оторвал свои губы от ее губ.

— Дункан? — спросила Эмбер. — Разве ты не хочешь меня?

Он с трудом перевел дыхание.

— Ты же прикасаешься ко мне. Вот и скажи сама, хочу я тебя или нет.

Эмбер закрыла глаза, ощутив, как его желание пронизывает ее, растекается по всему телу.

— Да, — прошептала она. — Словно огненная река течет через меня.

Глаза Дункана закрылись, когда ответная дрожь сотрясла все его могучее тело.

— Да, — хрипло проговорил он. — Огненная река. Его глаза открылись, но Эмбер, даже не успев еще заглянуть в наполнившую их темноту, почувствовала, как ледяные оковы воли сдерживают жаркое пламя желания.

— А ты, — продолжал Дункан, — ты… нежная янтарная фея, у которой еще не зажила рана с того первого раза, когда я повалил тебя и порвал плеву твоей девственности.

— Все было совсем не так! — возразила Эмбер. — Ты меня не заставлял силой…

— Я сам знаю, что сделал и чего не сделал, — резко перебил ее Дункан. — Кровь Господня, да у меня ладони до сих пор ощущают теплоту и мягкость твоих бедер, когда я раздвинул их и вломился в тебя так, словно ты была врагом, которого следовало убить.

— Остановись! Я так же сильно хотела тебя, как и ты меня. Почему ты не можешь в это поверить?

Смех Дункана прозвучал грубо, а глаза оставались во мраке.

— Почему? Потому что я никогда раньше так не желал женщину. Я даже не знал, что способен на такую страсть! Не может быть, чтобы невинная девушка чувствовала что-нибудь подобное!

— Дункан, — сказала Эмбер, целуя его в подбородок. — Когда я прикасаюсь к тебе, я чувствую то, что чувствуешь ты.

Ее зубы нежно укусили его за шею.

— Боже милостивый, да, — прошептала она. — Я чувствую, как прерывается твое дыхание, и сразу же слышу это. Я чувствую, как твое сердце начинает биться быстрее. Я чувствую, как бурно приливает твоя кровь и возбуждает твою плоть и делает тебя готовым войти в меня.

Застонав, Дункан сдвинул назад тонкий капюшон, обрамлявший лицо Эмбер. Взял в ладони это лицо, упиваясь гладкостью и мягкой теплотой ее щек.

Прилив его желания подействовал на Эмбер подобно вину. Сладко вздрагивая от прикосновений его рук, она тихими и нежными словами распаляла его, лила на него огонь и сама изнемогала от льющегося на нее страстного желания Дункана.

— Я чувствую, как твое желание собирается, словно гроза, — шептала она. — Я не могу чувствовать, как меч покидает свои ножны, зато ощущаю, как ты чувствуешь, что твое мужское начало пронизывает и заполняет тебя.

— Эмбер, — охрипшим голосом произнес Дункан.

— Я чувствую, как мое собственное тело молит о том, чтобы вкусить сладость движения меча, входящего в ножны.

— Ни слова больше, колдунья, — с усилием сказал Дункан. — По твоей милости я уже переполнен и вот-вот прорвусь.

— Я знаю.

Увидев золотой огонь, пляшущий в глазах Эмбер, Дункан понял, что она на самом деле знает, какое действие производят на него ее слова.

И что ей это нравится.

— А я могу довести тебя до конца одними лишь словами? — спросила Эмбер.

Сочетание любопытства и чувственности в ее глазах чуть не свело Дункана с ума.

— Довольно, — приказал он хриплым голосом.

— Почему?

— Мужчине не приличествует терять голову.

— Даже на брачном ложе?

— Мы не на ложе, — возразил он.

— Вот именно. И ты не собираешься туда со мной ложиться, не так ли?

— Еще слишком рано.

— Вы только послушайте, что он говорит! — возмутилась Эмбер. — Так вот, сэр, если ты не хочешь брать меня, то мне придется взять тебя самой.

Дункан ошеломленно посмотрел на Эмбер, потом рассмеялся при мысли о том, что такая хрупкая девушка грозится справиться с таким крупным и сильным мужчиной, как он.

— Уж не собираешься ли ты повалить меня и взять силой, моя маленькая фея?

— Вряд ли ты будешь лежать достаточно смирно для этого.

— Ты права. Этой ночью — нет. Но мысль мне нравится.

— Мне нужны дела, а не мысли. Раз я слабее тебя, то должна воспользоваться единственным оружием, которое у меня есть для взятия твоей крепости.

— И что это за оружие?

— Язык.

Прилив огня, от которого отвердело все тело Дункана, передался Эмбер с такой ясностью, что она, вздрогнув, замерла, словно от удара кнутом по спине. У нее в сознании возник образ прекрасной девушки с массой золотых волос, которые душистым, жгучим облаком клубились вокруг бедер Дункана, а ее язык выводил огненные узоры на его стоящем мече.