Это несерьёзно - Ольга Вечная

Мы очень быстро оказываемся без одежды. Демьян толкает меня на кровать и устраивается между ног в простой миссионерской позе. Поцелуи становятся короткими, кажется, ему все-таки больно это делать. Синяк у глаза наливается. Я прикусываю его плечо, когда он входит и начинает двигаться.

Быть с ним — бесконечное удовольствие, и немыслимо больно это потерять. Демьян лизал меня везде в последние дни, сладко любил, стыдил и ласкал… Я не осознавала, как была счастлива еще рано утром. Слеза чертит дорожку, быстро вытираю ее, надеясь, что он не заметит.

Но возбудиться как следует не получается. Демьян, впрочем, списывает это на стресс, что к лучшему — я хочу продолжать чувствовать его внутри. Он очень старался сегодня, распалял меня стыдными играми, но, увы, наш вечер испортили, и приходится использовать более простые и дубовые методы. Он берет тюбик со смазкой, выдавливает ее на ладонь, затем обильно увлажняет место контакта. Вновь входит. Мы плавно движемся в такт, концентрируясь на неспешном удовольствии друг друга. И это тоже хорошо. Так — тоже нормально.

— Ты не близко? — выдыхает Демьян через несколько минут. — Хочешь наверх?

— Прости. Не получается.

— Тогда я сам. С тобой попозже доиграем, да?

Киваю. Конечно. Он сцепляет зубы, двигается быстрее и быстрее, и тут я не выдерживаю. Обещала ведь не лгать ему никогда! Сжимаю плечи и прошу остановиться.

Демьян стонет недовольно. Застывает и зажмуривается. По вискам катятся капли пота, он дышит часто. Дрожит. Возбужден и невообразимо прекрасен. Выпаливает:

— Жестоко. Перед глазами уже было звездное небо.

— Прости, пожалуйста. — Поспешно сажусь и обнимаю его. — Прости, но мне очень страшно. Я должна тебе сказать кое-что до того, как мы снова сделаем это вместе.

— Что случилось?

Он откидывается на спину, отдыхает пару секунд. Затем берет бутылку воды, стоящую на тумбочке у кровати, жадно пьет. Протягивает мне. У него так крепко стоит, что смотреть больно на такое великолепие.

Снова пораженно качаю головой. Обожаю каждый его миллиметр.

— Кажется, все очень плохо.

— Ты хочешь поговорить про девушку? Я не против, давай, но я вряд ли добавлю что-то новое. Она умерла, малышка, после секса со мной. Я ничего не делал, по крайней мере, умышленно. Хотя, может, и делал, но сам не понял. Я бы многое отдал, чтобы вернуть время и спасти ту информацию о вскрытии. Я бы сам хотел знать.

— Нет, нет… Блин, я точно не думала о твоих бывших подружках в эти минуты. Я узнала кое-что важное. И это… капец. И для тебя, и для нас.

Поначалу Демьян смеется. Потому что наше кровное родство — это такая чушь, что я сама в первый момент готова была у виска покрутить. Потом он надевает штаны, пряча все еще твердый член, и мы полчаса перед зеркалом сравниваем родинки. Я приношу ему лед из холодильника, заворачиваю в полотенце и прикладываю к лицу. Это нужно было сразу сделать, но я была слишком пьяной, а он хотел секса.

— Я вообще не уверен, что это признак родства, — произносит он. — У твоего отца же нет такой.

— Зато есть у моего деда. Может, они через поколение передаются?

Родинка Демьяна на родинку деда похожа даже больше моей. Я лезу в гугл, чтобы разузнать побольше, но Баженов останавливает:

— Это все какая-то хрень. Погоди, что мы как дети. Давай просто спросим.

Он берет мобильник и набирает номер своей матери.

Глава 36

Демьян

Мать отвечает на вызов не сразу, приходится набрать еще раз.

— Демьян, привет! — Ее голос звучит встревоженно.

Оно и понятно: обычно я не звоню по ночам. Мы периодически, три-четыре раза в месяц, завтракаем, когда я бываю в Москве по делам или она в Питере, этого более чем достаточно.

Увы, не сегодня.

— Привет, мам. Удобно разговаривать?

Птенец Кристина выглядит такой юной и беспомощной, как никто никогда в жизни. Кутается в мою рубашку, будто после ответа мамы я буду ее отбирать. Смотрит огромными напуганными глазами. Потребность положить трубку и оборвать ситуацию немедленно — острая. Моя женщина боится, я реагирую — ищу способ защитить.

Потребность защищать — одна из издержек моей профессии, сейчас она обостряется. Как можно спасти девушку от того, что у нас с ней в ДНК? Я не понимаю.

Качаю головой, отбрасывая неприятную мысль.

— Я только что вышла из бассейна, и не очень удобно, но если тебе срочно нужно, — а тебе нужно, иначе ты бы не стал так поздно звонить, — время найду. Так что произошло?

Где-то на заднем фоне включается фен. Она, видимо, в раздевалке.

В ситуации нужно поставить точку немедленно, но я мешкаю. Задать матери вопрос такого плана — на самом деле испытание. Я не собираюсь причинять ей боль. Она из тех людей, которые под защитой.

— Мам, я сейчас в Турции на отдыхе и случайно встретил отца.

— О, да, он улетел по делам. Как вы поговорили? — В голосе сквозит надежда на то, что мы помирились.

— Так себе. Он… мам, он намекнул, что не родной мне. Это правда? У меня… — Закатываю глаза и вздыхаю.

Об этом говорить сложно, даже сейчас, в моем возрасте, после всего того треша, в котором я варился годами, в том числе благодаря отцу со всем его многолетним молчанием как способом наказания. Отличным способом, кстати, крайне действенным. И тем не менее я буду вести себя так, как положено взрослому человеку.

Продолжаю спокойно:

— У меня другой биологический отец? Мне нужно знать.

Мама молчит. Секунды взрываются сверхновыми и утаскивают в черноту.

— Нет-нет-нет, — шепчет Крис. Прикусывает ладонь.

Она, блядь, в панике, а я застываю. Не могу подобрать слова, чтобы ее успокоить. То, что между нами творилось в эти пару недель, можно обозвать каким-нибудь громким словом, например — затмение. На нас обоих нашло затмение, и это было хорошо по эмоциям и уровню удовольствия.

Беру Кристину за руку, притягиваю. Она забирается на колени, обнимает за шею и прижимается. Несколько раз целует в висок, пока мы оба ждем ответа. Она… совсем малышка еще. И я сам осознаю, что при столкновении с этой проблемой ощутил себя подростком.

Можно отредактировать информацию и жизнь любого человека, даже того, кто ни разу не заходил в сеть. Можно скачать данные, по желанию их подменить