Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

Праздник продолжался, и хотя Аллегра едва держалась на ногах, она все же оставалась любезной и внимательной хозяйкой. Музыканты играли без устали. Гости танцевали, играли в карты, болтали. К рассвету, когда в столовую подали завтрак, осталось немногим больше пятидесяти приглашенных. Герцогиня прощалась с уезжавшими и благодарила за то, что почтили ее бал своим присутствием. Она удостоилась похвал леди Билл, чем вызвала зависть остальных именитых дам графства. Пусть семья герцогини Седжуик не слишком высоко ценилась в свете, но Аллегра возвысила ее, заняв достойное положение, и заслуживает своего нового титула.

Наконец последние гости откланялись и сереньким холодным ноябрьским утром отправились домой. Герцог проводил жену в ее покои, а их друзья разошлись по спальням. Закрыв дверь, Куинтон обнял Аллегру и стал целовать нежно и сладко.

— Я не мог себе выбрать лучшую герцогиню, — искренне признался он.

— Кажется, я все сделала как надо, — кивнула она, слегка улыбаясь. — Нужно отдать должное и слугам. В жизни не видела, чтобы челядь так слаженно трудилась.

Она вздохнула и прислонилась головой к его груди.

— Я так измучена…

— Онор поможет тебе, родная, — шепнул он и, поцеловав ей руку, ушел к себе.

— Какой успех, миледи! — взволнованно щебетала Онор. — Я все видела сверху! Просидела на ступеньках почти всю ночь.

Такие роскошные костюмы! Такой пир! Я словно побывала на тех балах, о которых мне рассказывала бабушка!

Она сняла с Аллегры накидку из золотой парчи и принялась ее складывать.

— Да, некоторые костюмы были ослепительны, — согласилась Аллегра с улыбкой. — Что ж, Онор, я прошла свое крещение огнем и выжила. Похоже, во мне признали истинную герцогиню Седжуик. Даже старая леди Билл была в восторге.

— Еще бы! — воскликнула преданная Онор, освобождая хозяйку от парика и одежды. — Я знаю, что уже очень поздно, вернее — слишком рано, но все же приготовила вам ванну.

Искупаетесь?

Аллегра кивнула и, нагая, прошла в гардеробную, куда перенесли ее фаянсовую ванну. Ступив в теплую надушенную воду, она блаженно вздохнула:

— О, какое счастье, Онор! Ты просто чудо!

Наскоро вымывшись, она позволила горничной завернуть ее в нагретое полотенце, вытереть и надеть белую батистовую рубашку. Наконец Аллегра смогла лечь в постель и почти мгновенно заснула. Так крепко, что даже не слышала, как вскоре после ухода горничной пришел муж и лег рядом с ней.

Проснулась она в середине дня и увидела, что Куинтон лежит рядом, тихо посапывая. Аллегра повернулась на бок и принялась его изучать. Они женаты менее месяца, и у нее не нашлось времени как следует рассмотреть мужа. Да, он, бесспорно, красив, со своими темными волосами и густыми ресницами, веером лежавшими на щеках. Ничего не скажешь, ничуть не хуже, чем у нее! Брови такие широкие и почти сходятся на переносице. Нос длинный, из тех, что именуют орлиными. А рот!

Аллегра тихо вздохнула. Большой, чувственный, дарящий ей восхитительные поцелуи.

Она едва подавила искушение дотронуться до тяжеловатого волевого подбородка с ямочкой. Поразительно!

И тут… тут она внезапно встретилась глазами со взглядом мужа!

Аллегра растерянно ахнула.

— Ты проснулся, — пробормотала она, гадая, давно ли он за ней наблюдает.

Куинтон лениво улыбнулся.

— Могу я предположить, Что вы одобряете увиденное, мадам? — осведомился он.

— О чем это ты, Куинтон?

— Вы так внимательно меня разглядывали!

Он внезапно уложил ее на спину и крепко сжал запястья.

— Признавайтесь, герцогиня!

— Никогда! — рассмеялась Аллегра, разнеженная его поцелуями, но тут же взвизгнула, почувствовав, как он возбужден. — Куинтон! У нас гости! — упрекнула она.

— Которые, если и проснулись, дорогая герцогиня, занимаются примерно тем же, чем и мы, — ухмыльнулся он.

— Но уже день, — запротестовала она, когда он прижался к ней. — Неужели такое можно вытворять при свете?

Куинтон Хантер разразился смехом.

— Моя милая герцогиня, это можно вытворять в любое время и почти в любом месте.

— Как интересно! — призывно промурлыкала она. — На ковре?

— Да.

— В саду?

— И там.

— В моей ванне?

— Прекрасная идея!

— В любое время?

— И почти в любом месте, — повторил он, целуя ее в ушко.

— А если бы я была одета? — не сдавалась Аллегра.

— Мне доставило бы огромное удовольствие, герцогиня, поднять ваши юбки, чтобы овладеть этим прелестным телом, — шаловливо пробормотал он, на этот раз подув ей в ухо.

— О, сэр, вы так испорченны, — пожурила Аллегра, но ее сердце выстукивало барабанную дробь.

Они лежали, соединившись в чувственном объятии. Его губы скользили по ее губам, шее, лицу, по всему ее телу. Округлые маленькие грудки расплющились о его твердый торс. Мягкие волосы щекотали ее внезапно ставшие невыносимо чувствительными соски. Аромат ее душистой кожи его пьянил. Не в силах совладать с собой, он стал терзать ее поцелуями. Ему и в самом деле хотелось ее съесть! Она так восхитительно свежа и аппетитна!

Его губы ласкали ее живот. Аллегра извивалась под ним, но он крепко держал ее, не давая ускользнуть. Аллегра издавала тихие воркующие звуки, и его плоть сладко заныла, наливаясь желанием поскорее окунуться в ее благоуханное тепло.

Наконец Куинтон Хантер, не в силах больше сдерживаться, накрыл ее тело своим и вонзился в ее податливую плоть.

Аллегра пронзительно вскрикнула:

— О Куинтон! Милый!

Тонкие пальцы судорожно вцепились в его плечи. Длинные ноги сомкнулись у него на спине.

— Да, да, да, — твердила она, как молитву.

Он потерял голову. Все мысли куда-то исчезли. Остались одни ощущения и нескончаемое наслаждение, которое они дарили друг другу. Их бедра ритмично сталкивались. Его руки утонули в темной массе ее волос, удерживая на месте ее голову. Поцелуи воспламеняли жаркое желание, огнем растекавшееся по жилам, пока оба не задохнулись. Но они недаром были единым целым! Не прошло и нескольких минут, как они одновременно достигли экстаза и, едва не потеряв сознания, блаженно обмякли.

Несколько долгих минут в комнате слышалось только неровное дыхание, сначала частое, потом более размеренное.

— Ты великолепна! — вырвалось у герцога. Он поцеловал жену, откатился в сторону и, облокотившись на подушку, всмотрелся в ее светящееся сладостной истомой лицо. — Ты назвала меня милым, — заметил он.

— Не правда! — возразила она.

Куинтон тихо рассмеялся: