Чужая дочь - Елена Арсеньева

А вот и они… это они? Говоров даже не сразу узнал Шульгина, настолько счастливым и помолодевшим тот выглядел. Да и Тася казалась какой-то другой… волосы уже не реяли привычным облаком вокруг головы, а были строго уложены… И платье новое! Это платье, конечно, ей Шульгин купил. А Говорову она ничего не позволяла ей дарить…

А вот и предатели (так Говоров называл про себя Варвару и Евсея Ильича). Набежали с поздравлениями, ишь!

Ну, пора и ему.

Говоров выбрался из машины, волоча за собой букет белых каллов. Модные такие цветы, на лилии здорово похожи… И тут до него долетели последние слова Варвары:

– Может, ребеночка еще родите!

– Ребеночек – это у нас в планах, – ответил Шульгин.

«Старый дурак!» – в который раз за этот день подумал Говоров – с лютой ревностью подумал! – и пошел вперед… как на амбразуру бросился.

– Ты молодец, – выдавил он, – все правильно, Таисья… Шульгина, я полагаю?

Она кивнула.

– Шульгина, Шульгина, – подтвердил ее… муж.

Впервые Говоров не видел привычной теплоты в глазах своего друга, да и сам, надо думать, смотрел на него отнюдь не по-дружески.

Сунул Тасе букет, подал руку Шульгину и произнес заранее приготовленную фразу:

– Поздравляю, друже. Тебе досталась лучшая женщина, которую я знал в своей жизни.

«Да, она была моя! – хотел сказать Говоров этой фразой. – Она любила меня и до сих пор любит! А что к тебе ушла, так это потому, что жизнь такая сволочная, а я – дурак! Дурак, который однажды струсил! Но она не любит тебя! Она всегда будет моей!»

Тася опустила глаза. По лицу Шульгина прошла судорога – о да, он, конечно, понял все, что крылось за этими словами…

И вдруг отбросил палку:

– А ну, подержите-ка!

И, едва Варвара успела поймать ее, как Шульгин легко подхватил Тасю на руки и понес к машине.

– Ой, что вы, Дементий Харитонович, у вас же нога! – воскликнула она, однако Шульгин только буркнул:

– Ну хватит уже Харитоновичем-то звать!

Тася бросила на Говорова последний взгляд через плечо мужа и отвернулась. А Михаил Иванович смотрел на нее и думал с ненавистью к себе: «Дурак! Дурак! Потерял я свое счастье!»

Нет, это Шульгин… Шульгин лишил его этого счастья навсегда!

Шульгин. Лучший друг, ради которого он…

А, что толку вспоминать!

Отвернулся и ушел.

* * *

Костя оказался прав: Динара и в самом деле все ловила на лету. Уже на другой день, когда поехали на рыбалку, она явилась сначала в платье ниже колен да кофте, в которых была вчера, а потом, на берегу, вдруг появилась в купальнике и беленьких, чертовски модных шортиках. Ноги у нее оказались весьма для шортиков подходящие, и все, что под купальником, тоже притягивало взгляд, а длинные тяжелые косы и какое-то почти варварское восточное украшение на шее придавали вид ну натуральной одалиски – и впрямь звезды гарема!

Хотя в гареме вроде в шортиках не ходят… А впрочем, кто знает, кто знает!

Динара потребовала, чтобы Костя научил ее играть в бадминтон. Ну, тут уж он вволю нагляделся на мельканье резвых ножек и колыханье всего, что имелось в наличии! Лиля сидела на бревне и читала, вернее, делала вид, что читает, изредка с ненавистью поглядывая на Динару и – тоскливо! – на Сергея, который неподалеку торчал с удочкой.

Костя со вздохом убедился в том, что Сережка, который был постарше и когда-то казался ему очень умным и взрослым, совершенно поглупел. Во-первых, намерен взять в жены эту длинноногую блудливую газель, во-вторых, на Лильку даже не смотрит: уперся в рыбалку, как ошалелый. Все причитает, что мечтал об этом на целине, ах, как мечтал… Костя, с его непоседливым характером, такое унылое времяпрепровождение, как рыбалка, откровенно презирал, а потому окончательно запрезирал и Сергея.

Ну что нашла в нем сестра?! Какие же взгляды она бросает в его сторону! Да Лилька просто помирает от любви, вот же смех!..

А Серега ничего не замечает. То удочку нянчит, то чмокает Динару, которая, хоть и кокетничает с Костей напропалую, все же не забывает время от времени подбегать к жениху, чтобы напомнить ему о себе, а главное, дать Лиле понять, кому все-таки принадлежит ее ненаглядный – к счастью, побрившийся! – Сереженька.

И надо видеть в эти мгновения лицо Лили…

Костя видел.

Как же ей больно, этой глупой Карамельке!

Костя только теперь осознал то, чего не понимал раньше. Все эти письма к Сергею, над которыми он раньше смеялся, все эти разговоры только о Сергее, которые его раньше раздражали, – это была не просто девчоночья блажь и дурь, как он считал. Это была любовь, страсть, такая, о каких в книгах пишут и фильмы снимают!

Такая, от которой и умереть можно!

– Котенька, – вдруг прошептала сестра, – увези меня, пожалуйста, домой…

И что она будет делать дома? Рыдать?.. Умирать?

Из-за кого? Из-за этого корчагинца, который лижется сейчас с Динарой, не понимая, что ей совершенно безразлично, с кем лизаться?

Костя вскочил:

– Эй, люди! Предлагаю обзорную экскурсию на новеньком «Москвиче» с музычкой!

Как и следовало ожидать, Сергей отказался. А «звезда гарема» кинулась со всех ног.

«Лилька, не теряйся!» – мысленно посоветовал Костя сестре.

Они быстро оделись – день клонился к вечеру, похолодало, – и Динара снова оказалась в этом своем платьице, которое, видимо, привезла из аула или этого, как его…

Она села рядом с Костей и натянула платье на колени.

Костя мысленно усмехнулся.

Надолго ли этой скромности хватит?..

Впрочем, он решил не торопить события. И без него поторопят! Можно не сомневаться!

Окрестности Динару интересовали мало. Она глаз с Кости не сводила.

– Мне так ваш дом понравился… – сказала вдруг. – Такой большой, необычный! Как в кино…

– Ну! – неопределенно отозвался Костя, ожидая, что последует дальше.

Да то, чего он и ожидал!

– Машина красивая… твоя?

– Конечно, – хохотнул Костя, – конечно, моя. А чья? Лилькина, что ли?

Динара поощряюще хихикнула.

По Костиным наблюдениям, все современные девушки – ну, за одним исключением, за исключением его сестры, – были хитрыми или дурами. Мозгов у них не было по определению. Иногда это их нисколько не тяготит, но иногда мозг заменяет хитрость. И порою заменяет очень хорошо!

А вот интересно, кто такая Динара – хитрая или дура? Вопрос требовал исследования.

– А я вот на днях в космос улетаю, – сообщил он загадочно.