Искушения Парижа - Барбара Картленд

Завтра слухи дойдут до управляющего отелем, и он, естественно, насторожится. А вскоре и о настоящей причине внезапного отъезда тети из Парижа станет известно всем. Тогда нас попросят выселиться из отеля…»

Гардения вспомнила о тех вещах, которые остались в доме тети, — великолепных картинах на стенах, роскошной мебели, вазах из севрского фарфора, коллекции золотых табакерок, осыпанных драгоценными камнями, позолоченном туалетном столике с бриллиантами, расположенном в спальне тети. Эти богатства стоили тысячи и тысячи франков, но теперь должны были быть конфискованными французским правительством.

Тете никогда больше не увидеть своих шикарных вещей, подумала Гардения.

Невольно ее мысли перенеслись к шиншилловой накидке.

Ей было известно, какова стоимость шиншиллового меха и как накидка могла бы им помочь, если бы они привезли ее с собой, но сердце радовалось от того, что этот символ предательства остался в Париже. Ей казалось, взгляни она на этот подарок герцогини еще разок, и от стыда и отвращения у нее потемнеет перед глазами.

Все, что у них имелось, помимо драгоценностей, были тетины платья. Гардения плохо разбиралась в подобных вещах, но догадывалась, что за подержанную одежду много денег не получишь. Их могли купить разве что небогатые актрисы и второсортные проститутки, естественно, за гроши. Кто еще был готов опуститься до того, чтобы носить платья герцогини, в которых она больше не нуждается? Неизбалованные деньгами и нарядами женщины вообще нашли бы шифон и кружева, парчу и изысканные вечерние туалеты ненужными и смешными.

«Что же нам делать?» — подумала Гардения, закрывая, лицо руками. В ее голове отчетливо прозвучал голос лорда Харткорта, обещавший заботиться о ней и защищать от всех невзгод, от всех обидчиков.

— О, как бы было замечательно, если бы он находился рядом со мной! — прошептала Гардения, ненавидя себя за свою слабость.

Как только за окном рассвело, она оделась, вышла на улицу и, спросив у полицейского, как добраться до пристани, направилась в порт.

В судоходной конторе ее приняли далеко не сразу. Ей пришлось довольно долго просидеть возле нее в коридоре.

Небритый клерк средних лет разговаривал с ней весьма учтиво до тех пор, пока она не сказала, что интересуется наиболее дешевыми пассажирскими местами на корабле, отплывающем в Англию первым. Клерк тут же забыл о хороших манерах и стал вести себя небрежно, почти нагло. А прямо перед уходом Гардении пригласил ее поужинать с ним. Несмотря на это, ей удалось выяснить, что небольшое довольно старое торговое судно с местами для шести пассажиров направляется в Англию завтра. И что следующего надо ждать три-четыре дня.

Сердце Гардении сжалось, когда она представила, сколько неудобств придется терпеть герцогине, но делать было нечего.

Дорогие каюты на современных кораблях стоили невероятно дорого, а им предстояло жить на то, что они еще имели, неопределенно долгое время.

Гардения заказала каюту с двумя койками и пообещала, что принесет деньги сегодня же.

— Ладно, — ответил клерк, окидывая ее с ног до головы откровенным взглядом. — Только скажите, во сколько и где мы встретимся.

— Когда принесу деньги, тогда и договоримся, — произнесла Гардения ровным голосом.

Злить клерка не следовало. Они с тетей не могли оставаться в Монте-Карло и должны были покинуть этот город чем раньше, тем лучше.

Гардению устрашало не только отсутствие у них достаточного количества денег, но и тетина страсть к азартным играм, а казино, в котором вчера она проиграла целое состояние, располагалось рядом с «Отелем де Пари».

Герцогиня еще спала, когда Гардения вернулась в номер.

Она устало опустилась на диван в дорогой гостиной, ощущая, что очень голодна. Ей ничего не стоило вызвать официанта и заказать что-нибудь из еды, но на это ушли бы дополнительные деньги, которые следовало экономить.

Время тянулось томительно долго до тех пор, пока к полудню не проснулась герцогиня. Как обычно, ее мучила кошмарная головная боль. Она выглядела старой и нездоровой.

Гардения принесла ей незаменимые таблетки и стакан воды.

Герцогиня потребовала бренди, но ее племянница категорично покачала головой.

— Этого мы не можем себе позволить, тетя Лили.

Герцогиня вознамерилась вступить в спор, но тут же вспомнила о событиях вчерашнего вечера и жалобно застонала.

— Мое ожерелье… Мое чудесное бриллиантовое ожерелье…

Его нет…

Она обхватила руками шею, словно надеялась, что свершится чудо и ее украшение вернется на место.

— Как я могла так поступить? О, Гардения, как я могла? — причитала она, жалобно глядя на племянницу.

— Боюсь, вы проиграли все, что имели, тетя Лили, — спокойно сказала Гардения. — У нас ничего не осталось.

— Как это ничего? А драгоценности? Ведь мои драгоценности еще на месте, — пробормотала герцогиня с надеждой в голосе.

— Их не так много, — ответила Гардения. — Тетя Лили, послушайте меня. Мы должны уехать в Англию. Жизнь в Монте-Карло нам не по карману. Боюсь, только за этот номер нам предъявят такой счет, который мы будем не в состоянии оплатить.

Герцогиня приподнялась и начала возражать, но резко замолчала и вновь упала в мягкие подушки.

— Генрих должен был получить мою телеграмму вчера. В худшем случае сегодня утром.

— Почему вы так уверены, что барон в Германии? — спросила Гардения. — Даже если он и там, то может находиться не в Пруссии, а где-нибудь в другом месте.

— Ты права, — ответила герцогиня, приободрившись. — В таком случае телеграмму ему перешлют, и он получит ее через день-другой. А к концу недели будет здесь.

— Тетя Лили, мы не можем так долго ждать, — сказала Гардения. — За несколько дней наши долги непомерно возрастут, мы будем не в состоянии с ними рассчитаться.

Она выдержала паузу, дав тете возможность подумать над ее словами. Потом продолжила:

— В Англии мы начнем новую жизнь, скромную, но спокойную. Я поищу работу. А вы встретитесь с друзьями. Наверняка там их у вас немало.

— Я не собираюсь ехать в Англию и куда бы то ни было, пока не увижусь с бароном! — твердо провозгласила герцогиня. — Не впадай в панику, Гардения. Неужели ты не понимаешь, что этот человек меня любит? Он приедет, как только узнает, где я нахожусь.

Гардения вздохнула. Ей хотелось обладать хотя бы частью тетиного оптимизма. Но, зная барона, она сильно сомневалась в том, что он взвалит на себя ответственность за судьбу обнищавшей любовницы. Если даже от него и пришли бы какие-то деньги, их наверняка было бы слишком мало на содержание привыкшей к невиданному расточительству герцогини.

— Отправиться в Англию было бы для нас самым верным решением, тетя Лили, — сказала Гардения тихо. — А барон может навестить вас и там. Добраться до Англии ему даже удобнее. Наш корабль отплывает завтра утром. Чем раньше мы освободим этот номер, тем меньше нам придется за него платить!