Голос моей души - Ольга Куно

И наутро безумное сердце мое,

Застонав, на весь день умирало,

Чтоб воскреснуть для крика натянутых струн,

Чтобы ночью стать арфой твоею…

Канцлер Ги. Due angeli

Я лежала и смотрела в потолок, чувствуя себя невероятно расслабленной, несмотря на часто колотящееся сердце.

– Господи, до чего же это чудесно – быть живой! – констатировала я, обращаясь просто в пространство.

Андре улыбнулся, поднес мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев.

Мы продолжали лежать молча. Постепенно жар спал, и стало немного зябко, но мне было слишком лень шевелиться, чтобы потянуться за одеялом. Кажется, я бы с радостью лежала вот так неподвижно целую вечность.

– Я уже боялся, что забыл, как это делается, – со смешком сказал Андре, поворачиваясь на бок.

– Ничего ты не забыл, – с расстановкой ответила я, слегка расширив глаза от свежих воспоминаний.

Мой взгляд снова устремился вверх.

– А еще, – задумчиво заметила я, – хорошо иметь в спальне зеркальный потолок. Это очень обостряет ощущения.

– Очень интересно, – вкрадчиво проговорил Андре, приподнимаясь на локте, – и откуда ты это знаешь?

Я задумалась. А действительно, откуда?

– Понятия не имею, – призналась я секунд десять спустя. – Не помню.

И вдруг расхохоталась, осознав весь комизм такой ситуации.

– Ну, как вспомнишь, расскажешь, – с деланой строгостью заявил Андре, но настоящей напряженности в его голосе не было.

Пусть я и не помнила своего прошлого, но в том, что я – женщина с прошлым, особых сомнений не возникало. Андре это понимал, и его это устраивало.

Мое веселье тем не менее улеглось очень быстро. Я нахмурилась, погрузившись в собственные мысли, а затем резко опрокинула Андре на спину и, забравшись на него сверху, прижала к кровати.

– Признавайся, – потребовала я, наклоняясь к его лицу, – жалеешь о том, что произошло?

Андре удивленно приподнял брови.

– С чего ты взяла?

– Просто скажи как есть, – проявила настойчивость я. – Ты предпочитал видеть во мне только призрака?

Андре серьезно посмотрел мне в глаза, потом поднял руку и провел подушечкой большого пальца по моей щеке.

– Нет, Эрта, – покачал головой он. – Ты очень много значила для меня как призрак. Но я предпочитаю видеть в тебе женщину.

– Честно? – спросила я с изрядной долей облегчения.

– Честно, – кивнул он. И насмешливо добавил: – Тем более что призрак не смог бы так сдавить мне ребра.

– А это чтобы жизнь малиной не казалась, – заявила я, поспешив однако же скатиться на кровать.

Кое-что по-прежнему оставалось для меня непонятным, и я вновь устремила на Андре требовательный взгляд.

– Если ты видишь во мне женщину, почему тогда так старательно избегал меня все это время?

– Кто избегал? Я?! – с видом оскорбленной невинности воскликнул он. – Разве не ты заявила, что хочешь разъехаться?

– Я не говорила, что хочу. Я сказала, что так будет лучше.

– Отлично! – с издевкой в голосе кивнул Андре. – Очень большая разница!

– Еще какая большая, – не приняла его юмора я. – Я думала, что этого хочешь ты. Что я тебе мешаю.

– Я хоть раз давал тебе понять, что ты мне мешаешь? – осведомился он.

– Мне – нет, – нехотя признала я. – Но… – В очередной раз припомнился подслушанный разговор с Беатрисой. – Короче, я слышала, как ты говорил об этом своим посетительницам.

Я смешалась, понимая, что таким образом признаюсь в факте подслушивания.

– Ну и что? – Андре и не подумал отпираться. – По-моему, мы это обсуждали, разве не помнишь? Наличие жены – самый надежный способ избегать некоторых отношений, никого при этом не оскорбив. Но ты-то с какой стати решила принять это за чистую монету?

– Может быть, я бы и не приняла это за чистую монету, – раздраженно отозвалась я, – если бы ты так настойчиво не игнорировал любую проявленную мной инициативу. Или скажешь, что этого не было и ты попросту ничего не замечал?

Последний вопрос я задала с нескрываемым скептицизмом. И по тому, как Андре отвел взгляд, поняла, что положительного ответа не последует. Впрочем, он почти сразу же снова поднял глаза.

– А что мне было делать, – парировал он с раздражением, близким к моему собственному, – если твой лекарь под страхом смерти запретил мне к тебе прикасаться? Дескать, любая преждевременная физическая нагрузка – и ты можешь моментально вернуться в прежнее состояние? Думаешь, мне самому было легко? Если хочешь знать, с того момента, как ты пришла в сознание, я ничего не хотел так сильно, как заполучить тебя. А тут еще эти массажи… Не знаю, как у меня за все это время не порвались брюки.

– Уволь его, – процедила я. – Уволь этого лекаря. Ну, откажи ему от дома, – поправилась я под вопросительным взглядом Андре. – Я из-за него уже не знала, что думать! Еще чуть-чуть – и я бы вообще наставила тебе рога.

Последнее заявление заставило Андре принять сидячее положение и распрямить спину.

– И с кем же? – Он нехорошо прищурился. – Полагаю, с Мейсоном?

– С Мейсоном или с кем-нибудь другим, какая разница? – передернула плечами я.

– Даже не вздумай, – серьезно предупредил он. – Оторву голову.

– Мне или любовнику? – решила уточнить я.

– И тебе, и любовнику, – пообещал Андре.

– А надо было Месфилту, – продолжала настаивать я.

Андре возражать не стал.

– Ладно, могу и Месфилту тоже, – сдался он.

Я укоризненно покачала головой и тяжело вздохнула.

– Уголовник, что с тебя взять?

– Точно, – согласился Андре, снова укладываясь и притягивая меня к себе. – Какая мне разница, в скольких преступлениях меня обвинят? Ну, прибавится к уже имеющимся еще несколько убийств. Я ведь и так уже насильник и совратитель.

Я поджала губы и с интересом к нему пригляделась.

– Докажи! – потребовала я затем.

В глазах Андре заплясали смешинки.

– С удовольствием.

И он доказал. Во всяком случае, что он совратитель. Прежде чем перейти к самой сути процесса, совращал меня долго и качественно, настолько, что я стала сгорать от желания несмотря на то, что совсем недавно была полностью удовлетворена. И, когда я в изнеможении опустилась на подушки, из моей груди вырвался блаженный стон. Жизнь в собственном теле определенно стоила всех тех неудобств, которые были с ней сопряжены.

– Кажется, я полжизни могла бы отдать за одну ночь с тобой, – констатировала я, пристраивая щеку у Андре на груди и ничуть не стесняясь собственных слов.