Голос моей души - Ольга Куно

– Ну, господин Делл, уж это-то ни в какие ворота не лезет!

Голос барона заставил меня отстраниться от Андре, с огромным трудом сдерживая стон разочарования. И не стыдно же ему расхаживать где ни попадя… у себя дома! Рука Андре выскользнула из-под моего платья, чуть не заставив меня зарычать на хозяина бала.

Барон однако же висящего в воздухе напряжения не почувствовал и пребывал в чрезвычайно веселом расположении духа.

– Ай-ай-ай, господин Делл, – игриво покачал головой он, – ну разве можно целоваться на балу с собственной женой! Право слово, это моветон! А как же одинокие гости и гостьи, тоже ищущие развлечений? А как же поводы для сплетен, которых вы лишаете наше общество? Нехорошо!

И, расхохотавшись, он пошел обратно к гостям, продолжая шутливо покачивать головой.

Я подняла на Андре взгляд, все еще полный раздражения и досады, вызванных несвоевременным появлением барона. И прочитала в глазах своего спутника приблизительно те же эмоции.

– Как насчет того, чтобы поехать домой? – осведомился он.

– Положительно, – согласилась я. – Я больна, утомлена, и мне просто-таки необходим отдых.

– Вот и отлично.

Андре собственнически обнял меня за плечи и повел обратно вглубь зала.

– Барон на тебя не обидится? – спросила я, хотя, если бы Андре признал справедливость моего вопроса и передумал, наверняка запустила бы ему в голову каким-нибудь предметом.

– Не думаю, – покачал головой Андре. И тихо добавил: – Впрочем, если обидится, то это будет исключительно его проблема.

Обижаться барон и не подумал. Они с баронессой синхронно покивали, соглашаясь с тем, что первый выход в свет после болезни не должен быть слишком продолжительным. Впрочем, в последний момент барон не удержался и, хохотнув, пожелал нам хорошего отдыха.

Слуги в доме оказались расторопными. Кучер был оповещен моментально, и к моменту нашего выхода на крыльцо карета уже стояла у порога. На этот раз мы сели на одну скамейку. Захлопнув дверцу, Андре лишь на секунду замешкался, задергивая занавеску на окне, и снова заключил меня в объятия. Отстранившись, приложил руки к моим скулам и посмотрел мне в глаза. После чего принялся целовать еще более горячо, чем прежде, и вскоре опрокинул меня на сиденье. Его губы прижались к моей шее, и я застонала от нетерпения, запустив руки в его мягкие волосы.

Андре начал развязывать шнуровку на моем платье. Я замотала головой, но он уже и сам понял, что она декоративная и, коротко ругнувшись сквозь зубы, приподнял меня, нащупывая настоящую шнуровку на спине. Я же стянула с него сюртук, откинула на пол и стала расстегивать пуговицы рубашки. Когда с ними было покончено, с наслаждением прижалась щекой к его горячему телу, потом провела кончиком языка по упругому животу, поднимаясь к солнечному сплетению. С удовлетворением услышала стон, сорвавшийся с его губ.

В тот момент, когда я почувствовала, как ослабевает шнуровка корсета, карета вдруг резко дернулась и остановилась. Андре чуть не слетел на пол, но вовремя схватился рукой за вторую скамейку и перебрался на нее. Карета почти сразу же тронулась снова. Должно быть, кто-то чуть не попал под колеса или мы едва разминулись с другим экипажем. Но это короткое происшествие немного нас отрезвило. Мы замерли, глядя друг на друга с некоторой неуверенностью. Андре отодвинул занавеску и выглянул в окно.

– Мы ничего не успеем до приезда, верно? – облизнув губы, спросила я.

Он еще раз выглянул на улицу и утвердительно кивнул.

– И кучер конечно же не догадается подождать снаружи, – с досадой констатировала я.

Андре вновь согласился.

Я с тяжелым вздохом распрямила спину. Провела рукой по растрепавшимся волосам и завязала декоративную шнуровку. Андре нехотя застегивал пуговицы рубашки.

В итоге мы сидели друг напротив друга, положив руки на колени и вознамерившись целомудренно провести последнюю часть пути. Наверное, с полминуты играли в гляделки. Затем не выдержали и снова вцепились друг в друга. Оставшееся время мы безудержно целовались, лаская друг друга поверх одежды и с трудом удерживаясь от более радикальных действий.

Наконец карета остановилась. Андре первым выскочил наружу, перекинув сюртук через плечо. Протянул мне руку. Я вышла, кутаясь в шаль. Не потому, что было холодно, – сейчас я прохлады не ощущала, – а для того, чтобы скрыть беспорядок в своей одежде, с которым слишком хлопотно было бы разбираться в карете. Согласитесь, сложновато завязывать шнуровку у себя на спине. А если бы я попросила об этом Андре, процесс, скорее всего, очень быстро перешел бы в обратный.

Оказавшись в доме, Андре сразу же отбросил сюртук, а я скинула на пол шаль. Летта у нас не ночевала, так что помешать нам наконец-то никто не мог. Нас снова притянуло друг к другу как магнитом, и, подхватив меня на руки, Андре задал только один вопрос:

– К тебе или ко мне?

Это прозвучало так забавно, что мне захотелось предложить остановиться на нейтральной территории. Но для того, чтобы упражняться в остроумии, время было неподходящим, поэтому я просто ответила:

– Пойдем к тебе.

Вполне удовлетворенный таким выбором, Андре унес меня в свою спальню.

Кровать была не ахти какой большой, все-таки предназначалась она для одного человека, а не двоих, но нас бы сейчас устроило все что угодно. Андре закончил развязывать шнуровку моего платья, я вытащила руки из рукавов, после чего оно было быстро отброшено на пол. Андре расширил глаза при взгляде то ли на мою наготу, то ли на мое белье – весьма тщательно подобранное, словно я точно знала, чего ожидать от этого бала, – а скорее всего, на все разом. Спустился к моим ногам, чтобы снять длинные ажурные чулки, но передумал и, поцеловав мое колено, оставил их, как были.

Я поспешила стянуть с него рубашку, с удовольствием прижалась к напряженному телу, потянулась к брючному ремню. А через полминуты уже лежала на кровати, обвив ногами спину Андре. Его губы плавно перемещались по моему телу, постепенно спускаясь вниз. Я подтянула колени к его плечам. Андре вдруг перебрался ниже, так что его голова оказалась между моих бедер. Я громко застонала от его прикосновений, с силой сжав пальцами прутья в изголовье кровати. Черт, а он языком не только разговаривать умеет! А потом его голова оказалась прямо над моей, и спустя мгновение наши тела сплелись. Теперь мои пальцы вцепились Андре в плечи, я царапала их, впиваясь ногтями, ловила губами его кожу, стремилась получить его всего и разом. Зажмурилась и откинула голову назад, до крови закусив губу, когда напряжение стало перехлестывать все мыслимые рамки, и закричала, когда оно наконец нашло выход. Несколькими секундами позже Андре застонал, вдавливая меня в кровать. А затем лег на спину рядом со мной, по-хозяйски обвив рукой мои плечи.